Потеряв к нам всякий интерес, поганец рванул к подачке — не сразу, но я понял, что он отчаянно засовывает в рот старую, изгрызенную кость.

Подвывая, словно вурдалак, он бросился прочь. Из его глотки звучало хриплое кряхтенье. Листва, собранная в кучу, вдруг вихрем поднялась, зашлась вокруг него дивным хороводом и сомкнулась, пряча от наших глаз. Словно напоследок, он оставил нам насмешливый, издевательский взгляд.

Мерзкая ухмылка просила кирпича…

Я качнул головой — все это было меньше часа назад, а казалось, будто бы уже минула целая вечность. Лиллит била лихорадочная дрожь, она лишь качала головой, отказываясь от всего.

Хозяин протянул ей одеяло — девчонка, поджав ноги, спешила закутаться в него с головой.

— Он всегда приходит по пятницам, — словно говорил о чем-то обыденном хозяин. Я оглядывал его жилье. Нехитрое, но прочное, сделанное на века.

— Меня Алексеем звать. Ивановичем, если по батюшке. Эк вас занесло в такую-то ночь, да прямо на него нарваться…

Я хотел было заметить, что сейчас уже, считай, утро. Алексей же недоумевал.

— Сначала эти приехали — на своих мышинах-то. Мы с перепугу подумали всякое — война, мол, началась. Сейчас что ни газету возьми, на любой странице открой — так первым словом «война» и попадется. А потом уж сообразили — инквизатории, поди, приехали.

— Инквизатории? — переспросил я в недоумении. На служителей науки и чертознаев наемники походили меньше всего. Ульяна, сидевшая от меня неподалеку, уставилась куда-то в небытие. Не пойди она с нами, уже точно была бы такой же кучкой потрохов, что и остальные.

Хозяин кивнул.

— А то кто ж, как не они-то, барин? — Я не знаю, каким седьмым-восьмым чувством, но Алексей шустро распознал во мне человека благородных кровей.

И спас нас именно он — не брось он тому поганцу ту треклятую кость…

Даже думать не хотелось, что было бы дальше.

— Мы за ними два раза человека посылали. И Ваську Косого, и этого, как его… а, да пес с ним, неважно. Они обещались приехать и вота… Правда, таперича-то я уж и не знать — они тут из ружей стреляли куда ни попадя. Ромкин дом вона, из кулеметов насквозь прошили. Уж не знаю, чаво там, да говорят, евойной бабе ногу оторвало, значит…

Я закусил губу, но тут же выудил из самого себя закономерный, давно сидящий на языке вопрос.

— Что это за тварь?

— А то ж ты не знашь, барин? Псина это. Колдун, чаровник, волшабник…

Я почесал затылок — маги, встречавшиеся мне, пока что имели тенденцию специализироваться на чем-то. Кто на огне, кто на тьме — каждой твари по паре. Но вот так, как этот? Он творил что-то выходящее за пределы моего понимания — да что там моего. Уверен, Егоровну бы тоже его умения привели в замешательство!