Поправив выбившуюся прядь волос, она указала за кладбищенскую ограду — свора голодных, облезлых псов сверлила нас взглядом. Блестящие глаза, капающая наземь вязкая слюна — они словно готовы были проглотить нас живьем.

Псина, тотчас же подумалось мне. Чародей вместо людского довольствовался собачьим носом — и был вполне себе счастлив. Стоит ли удивляться тому, что со всех сторон нас теперь стремились окружить его лучшие друзья.

Они за оградой, успокаивал меня здравый смысл, когда Ульяна вцепилась мне в плечо, а я крепче сжал винтовку.

Они-то за оградой, легко согласился я. За маленькой, невысокой, которую очень легко перепрыгнуть, оградой…

Прыгать они не спешили — просто молча наблюдали за тем, что мы будем делать дальше.

Истории, слышанные еще на школьной скамье, уверяли, что мне стоило попросить разрешения на вход у хозяина кладбища. Повиниться, рассказать о цели визита, принести подношение…

Я знал, что все это бессовестная брехня. Овладев собой, двинулся дальше. Кривая жизни помогала мне расправиться… да с кем только не помогала! Сдавалось мне, что уж как-нибудь со сворой помойных псов управиться удастся.

Связующая нить запетляла из стороны в сторону, рванулась прочь. Псина, будто почуяв, что мы ищем его могилу, вильнул прочь — знать бы еще, где он сам?

Злой сарказм грыз мне душу: на что ты надеешься, парень? Что, как в сказках, перед тобой распахнет объятия загробный мир, а там у тебя получится схватить что Лиллит, что дочь Алексея, и вырваться прочь?

Бред, убеждал он. Единственное, что ты найдешь, так это их обгрызенные косточки. Или что он там еще с ними делает.

Ульяна схватила меня за рукав, отвлекла от размышлений, указала пальцем туда, откуда мы пришли.

— И что на этот раз? — не без раздражения спросил. Она была словно малое дитя, спешащее теребить тебя каждую минуту.

Я понял лишь не сразу, а когда понял, у меня чуть волосы не зашевелились на голове.

Вход.

Там, где была кладбищенская калитка, теперь была лишь ровная, деревянная стена плохо слепленного забора.

Я поспешил себя успокоить: не сам ли только что говорил: забор перемахнуть можно, и вся недолга? Но то, что мерзкий призрак смеет со мной играть в свои поганые игры…

Хохот, коснувшийся моих ушей, был мерзок. Я резко развернулся, приготовившись стрелять. Все тело буквально взвыло, крича, что не успею ни прицелиться, ни дернуть спусковой крюк…

Приклад врезался в мягкое, распластавшееся в воздухе туловище. Резким ударом я отшвырнул от себя бросившегося на нас пса. Кладбищенский Бобик, не ожидавший такого поворота событий, спиной врезался в крест, тут же послышался хруст ломаемой древесины.