— На чем же они растут? — не поняла Лера.
Деревья росли на чем-то странном, похожем на густой туман. Если наступить на него, то можно было увязнуть. И, если сородичи снова не затащат на дерево, исчезнуть в этом тумане бесследно. Куда — никто не знал.
— Плохо, — посочувствовала Лера.
— Мне очень нравится лес, — Рыжий посмотрел на нее глазами, которые словно подсветились золотистым светом.
— Но ты каждое утро приходишь ко мне, — заметила она.
— У тебя мне тоже очень нравится, — он улыбнулся и мягко посмотрел на нее.
— Хорошо, я приготовлю пирог, — Лера улыбнулась в ответ.
После завтрака кот отправился доваривать мыло, а она — к полю с сорняками.
На этот раз тыква что-то заподозрила, успела откатиться и вырасти на пару размеров. Лера бросилась за ней, но та откатывалась все дальше и угрожающе росла. Пришлось уйти, но теперь все тыквы или попрятались среди листьев, или окатывались и резко росли. Лера совсем не хотела, чтобы это шарообразное столкнуло ее в пруд, она уже как-то пообвыкла в этом мире. А что ее ждет там?
Зато нашелся мох. Лера попятилась от одной тыквины и наступила во что-то сырое. Это и был тот мох, из которого можно было напечь лепешек. Ворчал он как-то слабо, и она сорвала немного и отправилась к бане, чтобы знать точно.
Кот подтвердил. Он снова стоял у печки, помешивал свое желтое варево и что-то намурлыкивал.
Лера набрала мха и тщательно промыла его. Все равно он был настолько влажным, что ничего не изменилось. Дала стечь воде и разложила сушиться в тени. Сохнуть ему предстояло долго, из-за высокой влажности, и нужно было несколько раз в день переворачивать.
Плодов несъедобного дерева она набрала легко, дерево признало ее и сразу двинуло веткой ей навстречу, едва не угодив по голове. А вот с тыквой так ничего и не вышло. Тогда Лера просто набрала побольше корней чешуйчатого дерева.
Когда она принесла их в баню полную корзину, начищенных и аккуратно завернутых в листья, кот обрадовался. Плоды несъедобного дерева он посоветовал потомить в чугунке. Лера вымыла их, нарезала, сложила в чугунок и закрыла крышкой.
Рыжий убрал котел с мыльным варевом с печки и выставил его на улицу — остывать. Она видела, как он мешал его, загустевший, и струя с ложки теперь была тягучей и лилась змейкой сверху.
— Будешь разливать? — спросила Лера.
— Рано еще, — он покачал головой, — мыло не готово.
На печь поставили томиться плоды, в печи запекались стебли. Пока они готовились, она перебрала белье, которое нашлось в сундуке: простыни, полотенца, занавески, скатерть, длинные рубахи, отрезы ткани. Все вынесла во двор и стала развешивать на веревке. Но та, видимо, совсем истлела под дождями и солнцем, на этот раз она лопнула и свалилась вместе с бельем.