— Чего пялишься? — изрек кактус.
— И тебе привет, — улыбнулся Рыжий. — Ты не меняешься.
— А чего мне меняться? — хмыкнул тот и растопырил иглы. — Жизнь — опасность.
Лера, которая хотела вмешаться в их разговор, не стала этого делать. Выходило, КотоФей и Колючка были давно знакомы. Это становилось интересно. Но вот про нее и не думали забывать. Рыжий снова потянул носом и сказал:
— Ты стал странно пахнуть.
Кактус чуть не взвился вместе с горшком, глаза его выразили весь гнев, на который он был способен.
— Это не я! — выкрикнул он. — Это — она!
КотоФей удивленно оглянулся на Леру, и тут уже ей пришлось возмутиться.
— Всего-то рассыпала порошок.
— Всего-то? — выпалил Колючка. — Да ты чуть не выжила нас всех из этого дома. И себя тоже.
Кактус разболтал все. Рыжий слушал, и видно было, как он старается сдержать улыбку. Если бы Лера намочила этот порошок водой, его запах стал бы совсем непереносимым. А главное, этот раствор мигом впитался бы в неокрашенные доски пола и засел там где-то на месяц.
Кактус вдруг что-то заподозрил. Он внимательно вгляделся в кота, прищурился и замолчал.
— Чего стоишь? — буркнул Колючка. — Ты меня своей тенью загораживаешь.
КотоФей подвинул горшок к теплым лучам и отступил от стола. Но кактус нахмурился.
— И ты не обижаешься на мое ворчание? — спросил он.
— Нет, — улыбнулся Рыжий.
— А зря, — хмыкнул Колючка. — Может, я бы тебя зауважал, если бы огрызался.
— Я привык, что ты вредный, — кот отошел к печке и принялся ворошить кочергой золу.
— Не вредный, — не согласился кактус. — Принципиальный, это разные вещи.
— И в чем разница?
Кактус чуть закатил глаза, помолчал и снисходительно ответил:
— Вредный делает назло, а принципиальный — ради истины.
Лера улыбнулась, Рыжий спрятал улыбку, отвернувшись к печке.
— Так вы знакомы? — спросила она, посматривая на них.
— Да, — кивнул кот. — Это фамильяр той ведьмы, что жила здесь до тебя.
Кактус снова чуть не взвился вместе с горшком, но на этот раз в его голосе было возмущение:
— Не рассказывай!
— Почему? — удивился Рыжий. — Лера тебя спасла.
Колючка хотел что-то сказать, но осекся, замолчал и насупился.
— Почему? — все-таки спросил он.
— Ты мне просто сразу понравился, — ответила она.
Кактус насупился еще больше и проворчал:
— Только льстецов мне не хватало.
— Ты прав, — вдруг согласилась Лера. — Просто у меня такие руки, — она вытянула перед собой ладони и покрутила их, — что ни одно растение не выживает. До тебя я сгубила три кактуса. Нет, четыре.
Колючка распрямился и словно воспрял. Его глаза сверкнули.
— Это интересно, — сказал он.