Эля застыла на секунду от ужаса, а потом закричала:

— Прекратите это! Алор, ты его задушишь! Скорпион, хватит бить его! Боже…

Она метнулась в их сторону, но Алор в последний миг успел плавным, почти незаметным движением хвоста снова аккуратно отставить её подальше, туда, где не будет риска попасть под удар.

И они уже не слышали её криков. Их мир сузился до точки соприкосновения, до боли и сопротивления, до звериного желания одолеть.

— Прекратите! — снова закричала Эля, голос сорвался на хрип. — Алор, ты прокусишь ему плечо клыками — он же кайфует от боли! Скорпион, сейчас же прекрати бить его головой об пол! Бо‑оже…

В панике она запустила руку в карман, выхватила шокер и вскинула его. Пальцы дрожали, но хватка была твёрдой, стальной, выкованной из отчаяния.

— Предупреждаю: раз… два… и я вырублю вас обоих!

Парни одновременно метнули в неё короткие, бешеные взгляды — яростные, почти звериные, в них не было ни понимания, ни раскаяния. И тут же, будто даже не слыша её слов, снова вцепились друг в друга с удвоенной силой, уже не сдерживаясь, отдаваясь первобытному порыву.

Татуировка на руке Скорпиона вспыхнула снова — на этот раз так ярко, что по комнате будто прокатилась волна жара. Энергия била из него, искажая движения, делая их быстрее, резче. А хвост Алора сжимался и разжимался, как живое оружие, парируя, блокируя, пытаясь взять верх и хлёстко лупил Скорпиона.

Эля сжала шокер так, что побелели костяшки.

— Три! — выкрикнула она, голос прозвучал как выстрел, резко и окончательно.

И в этот момент она поняла: Скорпион выпускает своюлирран — ту самую смертоносную, которую месяцами держал под контролем, глушил, прятал за маской холодной выдержки. Сила рвалась наружу, искажая пространство вокруг него, делая каждое движение размытым пятном, почти невидимым для обычного глаза.

— Так нечестно! — закричала Эля и рванулась к нему с шокером, но её внезапно отшвырнуло назад, будто невидимая волна ударила в грудь и швырнула к стене. Она врезалась спиной в твёрдую поверхность, воздух вышибло из лёгких, и на долю секунды мир потемнел по краям. Но даже сквозь эту пелену она видела: они всё ещё рвут друг друга, не замечая ни её, ни разрушенной комнаты, ни того, как сама реальность, кажется, трещит по швам от их ярости.

И снова вспышка… — слепящая, белая, звенящая вспышка, которая на миг сожгла все очертания, превратив комнату в чистое, безжалостное сияние. Эля зажмурилась, вцепившись пальцами во что-то твёрдое, кажется стол, а когда снова смогла видеть, картина перед ней застыла, как кадр из кошмарного сна.