— Уследить за кем‑то на огромной станции — всё равно что искать иголку в стоге сена, — произнёс он, и в этих словах прозвучала не оправдание, а горькая правда, которую они оба знали, но не хотели признавать. — Сменим тактику, — предложил он, наклоняясь к экрану и выводя на него схему секторов. — Теперь нашей целью станет командор Викс. Он должен контактировать со Скорпионом, если тот всё ещё на станции. И если Скорпион где‑то в запретных секторах, то командор должен прийти к нему или, наоборот, его приведут к командору.

— Это рискованно, — прошептала Эля, и слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинцовая пластина. Она знала, что значит следить за Виксом: это не просто камеры и коды. Это ловушки, скрытые наблюдатели, алгоритмы, прописанные протоколы, которые ловят малейшее отклонение от нормы, будто сама станция была живым хищником, чуявшим любую дрожь в движениях.

Алор кивнул, будто принимая этот риск как неизбежность, и в этом движении не было бравады, только холодная собранность аэлорца, который знает цену ошибке.

— Каждые две минуты будем отключаться от камер, чтобы нас не засекли, — сказал он, и в этой простой фразе прозвучала вся их стратегия: не скорость, не сила, а терпение и точность. — У нас нет другого решения.

Эля посмотрела на экран, где медленно крутилась схема станции, и вдруг почувствовала, как страх, тяжёлый и липкий, понемногу отступает, сменяясь холодной, острой решимостью. Они не сдались. Они просто сменили прицел.

— Но как мы попадём внутрь главного административного здания, да ещё на верхний уровень? — спросила Эля.

— Мы будем делать это из фургона, — ответил Алор. — Будем сливаться с потоками машин, фургонов, глиссеров. Стоять на одном месте не станем, но это позволит нам подключиться к системе нужных нам камер.

— Хорошо, — кивнула она, выпрямляясь и убирая дрожащие пальцы под столешницу, чтобы Алор не видел.

— Но сперва я лично произведу разведку, — сказал Алор, подходя к двери. — Мне не звони, я сам тебя наберу.

— Алор, — остановила его Эля, когда он уже взялся за ручку двери. Её голос дрогнул, и она поспешила скрыть это. — Прости, что втянула тебя в это. Ты сильно рискуешь… ради меня.

Алор как‑то устало улыбнулся.

— Эля, мы уже говорили об этом, — тихо ответил он, не отводя взгляда. — И дело не в том, что я делаю это ради тебя. Дело в том, что это правильно. А после того, как мы всё окончательно выясним, я собираюсь уволиться и покинуть станцию.

Эля удивлённо посмотрела на него, будто пыталась прочесть между строк то, что он не сказал вслух.

— Почему? — спросила она, и в этом коротком слове прозвучало сразу столько: и тревога, и недоверие, и страх, что она вот‑вот лишится этой опоры. — Ты столько лет строил здесь свою жизнь…