— Да, господа, — сказал я спокойно, дождавшись паузы, игнорируя провокацию с Кореей. — На обложке — цветная модель. Прекрасная женщина. И я этим горжусь. Америка меняется, господа. И мы меняем её вместе с нашими читателями. Сегодня — обложка. Завтра — все Штаты! Сейчас я вам расскажу концепцию февральского номера…

* * *

Эффект был ровно тот, на который я и рассчитывал. К вечеру у офиса снова стояла толпа — только теперь не баптистские старушки с плакатами о покаянии, а публика похуже: разъярённые расисты, крикуны, и среди них — пара молодчиков в белых балахонах, не постеснявшихся явиться при полном ку-клукс-клановском параде. Полиции нагнали столько, что бульвар перекрыли на целый час с двух концов. Зато и пиара мы получили море.

Почти каждая газета дала материал о новом номере. Я сходил на несколько телепрограмм, покрасовался в своем «дьявольском облике», вывел в свет, точнее под софиты «заек». Чтобы не застаивались. Ну и поругался слегонца с ведущими, можно ли цветных девушек вот так запросто раздевать на обложке и развороте журнала. Это дало новую порцию паблисити по всей Америке.

А наутро меня вызвали в мэрию. Даже удивительно, что так долго ждали.

В кабинете, кроме самого мэра — знакомого мне Флетчера Боурона, — сидели двое. Сухие, подтянутые, в одинаковых серых костюмах, с одинаково невыразительными лицами и цепкими глазами. Они не представились по именам, только показали жетоны: Федеральное бюро расследований. Один — постарше, с седым ёжиком и манерой говорить медленно, веско. Второй — помоложе, молчаливый, всё время что-то черкавший в блокноте.

Начал мэр — раздражённо, на повышенных тонах.

— Мистер Миллер, вы что, решили снова устроить волнения в моём городе? Вам декабря с вашим первым номером не хватило? У меня под окнами Клан марширует! Полиция на ушах! Вы вообще понимаете, что творите? У меня выборы на носу, а тут такое…

К мэру присоединился фэбэровец. Он просто напомнил насчет закона Смита о подстрекательства к бунту. По нему, кстати, три года назад, осудили и пересажали всю верхушку Компартии США.

Я закинул ногу на ногу и оглядел эту троицу.

— Господа, вы сидите на двух стульях, и эти стулья разъезжаются у вас под седалищем. Не я начал процессы десегрегации в этой стране. Это в Белом доме решили допускать цветных в юридические школы. Это ваш Верховный суд выносит одно решение за другим. Вы же неглупые люди, понимаете, что дальше будут обычные школы. Потом университеты. Потом всё остальное. Это вопрос нескольких лет. А у вас конкретно так горит под задом из-за одной журнальной обложки. Что же будет дальше?