— Кодеин, — он сам пояснил, не открывая глаз. — Обезболивающее. У меня в сорок шестом была авария на тестовых испытаниях моего ХФ-11. Сильно расшибся — раздроблена левая ключица, четыре сломанных ребра, ожоги третьей степени на левой стороне груди, гематома лёгкого. Полгода пролежал в госпитале. С тех пор боль в плече при перемене погоды, при нагрузке, при стрессе. Особенно в горах. Сегодня вот покатался — теперь горит до утра, как тысяча чертей. Кодеин снимает.

— Говард… — Я постарался произнести это нейтрально. — Может, тебе тогда не стоит с гор-то? Если каждый раз — кодеин потом?

Особенно, если его еще «полировать» алкашкой… Но об этом я говорить не стал.

— Кит. — Он открыл глаза, посмотрел на меня устало, без обиды. — Если я перестану кататься, летать, чинить моторы своими руками и трахать стюардесс — я через два года умру от скуки. У меня жизнь стоит из трех главных занятий. Авиация, бизнес и женщины.

— А кино⁈ — удивился я

Хьюз теперь посмотрел на меня снисходительно.

— Весь Голливуд возник и существует, чтобы отмывать деньги и экономить на налогах.

— Ага, ясно…

Вообще запивать кодеин шестнадцатилетним «Лагавулином» это, между прочим, на медицинском языке называется потенцирование. После такого едет башка напрочь, отваливается печень. Неудивительно, что потом, через десять-пятнадцать лет от Хьюза останется только тень. И эта тень будет жить в номере в гостинице «Дезерт-Инн» в Лас-Вегасе, не выходя на улицу, с нестриженными волосами и ногтями длиной в десять сантиметров.

— К делу, Говард. Зачем ты меня позвал?

Он медленно отпил «Лагавулина».

— Хёрсты. Травят меня уже почти двадцать лет, не давая работать спокойно. С тех пор, как я выкупил РКО в сорок восьмом — каждый день в их колонках. Каждую несостоявшуюся сделку пропесочивают, каждую несостоявшуюся свадьбу. Дошли до того, что их журналисты выкрали мою больничную выписку! Я терпел, пока был жив старик. Старший Хёрст был мощь. Сила. Великий человек, что бы я лично к нему ни чувствовал — построил с нуля империю, чего нельзя не уважать. С ним бы я не решился воевать. Не моего уровня было все это.

— А с младшим?

— А младший, Кит, — сопляк. — Хьюз произнёс это с той особой тихой яростью, какая бывает у людей, два десятилетия копивших обиду. — Управляет он Херст Корпорейшен с осени пятьдесят первого. И за эти полтора года — он её сначала довёл до состояния, в котором она проедает оборотные средства. А потом — что ещё хуже — он подставился с эмиссией векселей.

Я приподнял бровь.

— Векселей?

И тут Говард сел в кресло удобнее, повернул бокал в руке, и стал рассказывать.