Сначала Хьюз дал мне общую картину. Империя Уильяма Рэндольфа Хёрста — это не одна корпорация и не публичный акционерный холдинг. Это сложно устроенный семейный фонд, «William Randolph Hearst Family Trust», созданный ещё при жизни старика. Фонд владеет долями во всех активах одновременно. Акций самой материнской компании — «Hearst Corporation» — на бирже нет, никогда не было. Хёрст-старший принципиально держал бизнес закрытым, потому что не хотел делиться властью ни с акционерами, ни с инвесторами, ни даже с собственным советом директоров. Все решения шли через семью и попечителей.

Активы. Хьюз перечислял их мне почти на память, без бумаг. Пятнадцать ежедневных газет в крупнейших городах — «Лос-Анджелес Икзаминер», «Лос-Анджелес Геральд-Экспресс», «Сан-Франциско Икзаминер», «Нью-Йорк Джорнал-Американ», «Балтимор Ньюс-Пост», «Бостон Рекорд», «Чикаго Хералд-Американ», «Детройт Таймс», «Питтсбург Сан-Телеграф», и ещё с полдюжины. Полтора десятка журналов — «Космополитан», «Гуд Хаускипинг», «Харперз Базар», «Таун энд Кантри», «Хаус Бьютифул», «Поплар Меканикс», «Спортинг Лайф», и так далее. Несколько десятков радиостанций по всем США, преимущественно крупного формата, в больших городах. Новостное агентство «International News Service» — конкурент Ассошиэйтед Пресс и Юнайтед Пресс. Доли в нескольких региональных телестудиях — в Сан-Антонио, Балтиморе, Питтсбурге, и — что важно — большая позиция в строящейся сети телеканалов на Восточном побережье.

Тут я внутренне напрягся. ТВ. Сейчас, в пятьдесят третьем, телевидение — это ещё новая, странная, экзотическая отрасль, которой большинство капиталистов не доверяют. К концу пятидесятых — она уже самый прибыльный медиабизнес в Америке. К шестидесятым — единственный реальный канал политического влияния. К концу века — империя, на которой стоит вся медийная Америка вплоть до прихода интернета. И у Хёрстов в этих «золотых приисках» сейчас серьёзная позиция.

Дальше — обороты и долг. Все печатные издания и радиостанции Хёрста суммарно генерируют выручки около одиннадцати миллионов долларов в месяц. Чистая прибыль до смерти старика была порядка девяти-десяти процентов — то есть около миллиона в месяц. После смерти старика и при сменившемся менеджменте — прибыли больше нет, оборотный капитал проедается, рекламные доходы падают. А долги большие, проценты отъедают существенную часть бюджета.

Накопленный долг империи на текущий момент — Хьюз произнёс эту цифру медленно, чтобы я её усвоил, — порядка сорока пяти миллионов долларов. Из них около двадцати восьми миллионов — это банковские кредиты в крупных нью-йоркских и калифорнийских банках. А остальные семнадцать миллионов — облигации и векселя. И вот тут — Хьюз поднял палец — главное.