С другой стороны — если я не расскажу Хьюзу и он узнает из новостей CBS или из газеты «Лос-Анджелес Таймс», что я сижу в Сенате и отвечаю на вопросы Маккарти — он будет в ярости. Не потому, что узнал из новостей, а потому что я ему не сказал заранее. Для Хьюза это будет нарушение базового принципа: «не утаивай существенных проблем от партнёра до того, как он узнает их со стороны». Если я ему это сделаю — он мне больше никогда в жизни не поверит.

Получается дилемма из учебника по корпоративной этике: расскажу — могу потерять сделку сразу; не расскажу — могу потерять и сделку, и Хьюза навсегда позже. Куда ни кинь, везде клин.

Я долго смотрел в окно.

И решил так. Пока не говорю. Время до слушаний еще много. Если про повестку протечет в СМИ, то вариантов собственно, нет. Если не протечет, я успею сделать офшор, получить на него кредиты… и тогда отыгрывать будет уже поздно. Векселя и облигации куплены, схема запущена.

* * *

Я продолжал валяться на кровати, обдумывая все детали переговоров с Говардом и банками, потом мои мысли перескочили на возможную беременность Китти, а закончил я свой умственный забег на Мэрилин. Надо ей позвонить!

Я снова снял трубку чёрного телефона, набрал прямой номер дома Мэрилин на Норт-Палм-Драйв в Беверли-Хиллз. Гудки. Один, второй, третий. На четвёртом ответил женский голос, но не актрисы.

— Резиденция мисс Монро.

— Здравствуйте. Это Кит Миллер. Можно мисс Монро?

— Минуту, я переключу вас в ее студийный трейлер!

Щёлкнуло. Гул дальней линии. Через тридцать секунд другой голос — на этот раз мужской.

— Двадцатый Век Фокс, площадка четыре.

— Меня должны были переключить в гримёрный трейлер мисс Монро.

— Минуту, соединяю.

Ещё щелчок. Гудки.

И в эту самую секунду в мою спальню без стука открылась дверь, и в комнату вошли близняшки.

Сью — впереди, в коричневом шерстяном платье до колен, с распущенными волосами, с серьёзным лицом, в полной собранности. За руку она вела — буквально, как старшая сестра тащит младшую — Шерил. Та была в одной чёрной шёлковой комбинации, без платья, босая, с раскрасневшимися щеками, со слегка размазанной помадой на нижней губе, и шла за Сью неохотно, упираясь, как девочка, которую тащат к зубному врачу. На лбу у Шерил выступала испарина. Глаза блестели.

И в правой руке у близняшки была зажата толстая пачка денег. Двадцатками.

— Кит, — сказала Сью с порога. — Ты только посмотри! Это ей Говард дал. Тысяча долларов!

Мнда… В два раза больше, чем я! Такими темпами девчонки очень быстро пойдут вразнос.

— Ну дал и дал, — Шерил рассмеялась хрипло, низко. Раскачнулась на своих босых ногах. — Хороший дядька. Щедрый. Мне понравился. Правда, со странностями. Но у кого их нет, да, Кит?