— Он подходит, — сказала Лина. — Соболев поднял камень.

Император остановился у витрины, наклонился, вглядываясь в манускрипты. До него оставалось всего несколько метров. Я видел его лицо — бледное, усталое, но живое. Пока еще живое…

— Сейчас, — прошептал я, ускоряя шаг.

Соболев выписал в воздухе руну.

И манускрипты вспыхнули настоящим пламенем, золотисто-чёрным, как те искры, что я видел в сознании, в тоннеле, когда Резонанс пытался меня уничтожить. Свет ударил в потолок, разлился по залу, и воздух наполнился запахом озона и горелой бумаги.

Витрина треснула. Стекло пошло паутиной, и в тот же миг по залу прошла мощная ударная волна. Гости закричали, бросились к выходу.

— Спасайтесь! — заорал кто-то.

— Теракт!

— Император!

Но этот взрыв был лишь прелюдией, необходимой чтобы привлечь внимание телекамер журналистов. Верно, все должен видеть, что виноват Архив с его манускриптами, а никак не Кай.

Я рванул к витрине. Манускрипты начали пульсировать и вибрировать, их свет становился всё ярче, всё плотнее, и я почувствовал, как магия внутри них разгоняется, как пружина, готовая выстрелить.

— Лекс, — крикнула Лина в наушнике, — ты не успеешь!

— Успею!

Я подбежал к витрине в тот момент, когда стекло рассыпалось, и манускрипты, вырвавшись на свободу, начали выбрасывать снопы золотисто-чёрных искр. Я вскинул руки, не зная, что делаю — просто выставил их вперёд, как щит, как преграду между этим огнём и людьми.

Дар проснулся.

Сразу мощно и неудержимо. Пустота внутри разверзлась, и я почувствовал, как магия, вырывающаяся из манускриптов, начала втягиваться в меня, как вода в водоворот.

Свет стал ослепительным.

Я зажмурился, но даже сквозь веки видел его — золотисто-чёрное пламя, которое перетекало в мои ладони, впитывалось в кожу, поднималось по рукам к плечам, к груди, к сердцу. Да, Соболев подготовился хорошо. Манустрипты были заряжены на очень мощную силу, такую мощную, что едва ли кто-то мог ее выдержать. Но только не я. Я пережил Резонанс, и теперь готов был поглощать силу я гораздо больше.

— Держи, — прошептал я сам себе, сжимая кулаки. — Держи, не отпускай.

Манускрипты вибрировали, их страницы трещали, переплёты плавились, но магия не прекращалась. Она текла и текла, и я впитывал её, как сухая земля впитывает воду.

Вокруг меня образовался кокон — сияющий, золотисто-чёрный, пульсирующий в такт сердцу. Он был плотным, тяжёлым, но я чувствовал — он не даёт огню вырваться наружу. Он сдерживает его.

Кажется, подбежали охранники — я видел лишь тени. Кто-то принялся стрелять, но пули отскакивали от кокона.