— Когда завершится поединок.

— То есть один из вас должен умереть?

— Да, — кивнул он. — И желательно, чтобы это был культист.

Я коротко усмехнулся.

— Хорошо. Я закончу свои дела и найду его. Ты пока приводи себя в порядок. И поглядывай по сторонам. Вдруг он решит напасть снова.

Абсолют фыркнул, в голосе появляется привычная жёсткость:

— Не учи бога войны воевать.

Я пожал плечами.

— Твоё право. Только не тяни.

Он промолчал, но я чувствую — услышал.

Мир вокруг всё ещё закрыт. Значит, сценарий не завершён.

А значит — времени осталось меньше, чем хотелось бы.

Я махнул Абсолюту рукой — коротко, без слов. Не прощание и не жест уважения, просто отметка: я пошёл. Он остался на площадке, приводя себя в порядок, собирая остатки контроля над ареной. Я не ждал сопровождения и не рассчитывал на помощь. У каждого здесь своя работа.

Отошёл на несколько сотен метров, выходя из зоны прямого давления. Пространство всё ещё вело себя странно: воздух тянулся плотнее обычного, песок под ногами иногда осыпался, иногда, наоборот, держал форму, будто запоминал недавние нагрузки. Эхо боя не исчезло — просто стало фоном.

Хорошо подрались. Теперь можно работать.

В стороне от основной арены взгляд зацепился за площадку. С первого взгляда — ничего особенного. Чем дольше смотрел, тем отчётливее видел несоответствие. Плиты лежали слишком ровно для естественного образования. Песок между ними распределялся не хаотично, а по схеме. Остаточные линии фона сходились сюда, но не как к центру силы — скорее к узлу обслуживания.

Подошёл ближе, присел, провёл рукой по поверхности. Камень старый, из тех, что делают не на показ. Не декоративный. Рабочий. Такой кладут там, где не ждут гостей и не планируют частые визиты.

Из пространственного кольца достал ломик. Самый обычный, без усилений. Магию тратить не стал — не из жадности, из осторожности. Если под плитой что-то держится на честном слове, резкий импульс может обрушить половину конструкции.

Металл упёрся в шов. Первый рывок — без результата. Второй — плита едва заметно дрогнула. Камень сопротивлялся: нагрузка распределялась так, чтобы не дать нормальную точку опоры взломщикам.

Пришлось сменить угол, подложить обломок, и снова нажать. Ломик скрипнул, сорвался, едва не вылетел из рук. Выдохнул, переставил опору, продолжил. Времени хватало. Спешка здесь только навредит.

Минуты тянулись медленно. Пот проступил на висках, плечи налились тяжестью. Плита держалась до последнего, будто проверяя — действительно ли я знаю, что делаю.

Вот за это я и не люблю древних. Надёжно. И без инструкции.