Доспех отозвался тихим искрением. Не ярко — коротко, как старый провод под нагрузкой. Металл на стыках дал сухой треск, будто там стиралась тонкая плёнка защитных контуров. В глазах мелькнуло белое пятно, потом второе. Я моргнул — пятна остались, только сдвинулись, как будто кто-то провёл по зрению пальцем.

Ладони вспотели сразу. Я сжал пальцы, проверяя, не дрожат ли. Дрожи не было. Пока. Зато было другое: мышцы начали «плыть», как после долгого боя, когда ты ещё стоишь, но внутри уже копится отказ. Плечи потяжелели, шея дала тупую боль, и на секунду мне показалось, что я слышу собственный пульс где-то в зубах.

Я мог сбросить поток. Мог отпустить, сделать вдох, выровнять якорь, зайти снова — аккуратно, как учили. Только аккуратно здесь заканчивается тем, что тебя закапывают. И это ещё хороший вариант.

Я втянул энергию глубже. Стянул её ближе к телу, как стягивают ремни на бронежилете: больно, тесно, зато не болтается. Внутри сразу стало жарче. И сразу же ответом — ещё одна вспышка по глазам, будто кто-то ударил фонариком прямо в мозг.

Доспех снова искрит. На ребре щита — тонкая дуга, почти невидимая, но я её почувствовал кожей, как статический разряд. Значит, контуры работают. Значит, пока не разваливаюсь.

Я выровнял дыхание. Вдох — короткий, чтобы не расплескать концентрацию. Выдох — длинный, чтобы глушить дрожь. Под ногами песок не дрожал. Хорошо.

Если не сейчас — потом будет поздно. Это не лозунг. Это календарь.

Я поднялся, сделал шаг, проверяя, не уводит ли меня в сторону. Не уводило. Значит, точка выбрана правильно.

Я снова потянул.

Поток пошёл волнами.

Сначала накатывал мягко — обманчиво. Как вода по колено: терпимо, даже удобно. Потом — резкий подъём, и уже по пояс, и ты чувствуешь, как тебя тянет назад, как земля исчезает из-под ног. Якорь удерживал форму, но с задержкой. Я ощущал это так ясно, будто он был отдельной мышцей: команда уже дана, а ответ приходит на долю секунды позже. В другой ситуации я бы назвал это мелочью. Здесь же мелочи смертельно опасны.

Вторая волна ударила по нервам. Словно по суставам прошли током, и тело на мгновение попыталось сжаться в комок. Я удержал. Зубы сомкнулись сами. Доспех принял часть нагрузки, и это было слышно: тонкий хруст по линии ключиц, будто контур на мгновение смялся и расправился.

Я вдохнул — и почувствовал кровь во рту. Небольшой привкус железа, знакомый, как старый враг. Значит, где-то лопнул сосуд. Не страшно. Пока.

Пальцы свело судорогой. Сначала правую кисть, потом левую. Я разжал ладонь, заставил мышцы слушаться, сжал снова. Кожа под перчаткой была мокрой, и рукоять клинка, лежащего в креплении, показалась вдруг слишком тяжёлой. Я почти рассмеялся — коротко, без звука. У меня под боком четыре реактора, подпитка уровня «почему бы не стать маленьким солнцем», а я переживаю за вес железки.