Внизу стояли тысячи.

Меченные — разного возраста, разной силы, с разными метками. Кто-то держал оружие уверенно, кто-то сжимал древко так, будто оно могло сбежать. Между отрядами — монстры, скованные цепями и печатями, подавленные, но не сломанные. Их дыхание шло тяжёлыми волнами, смешиваясь с запахом пота, металла и магии. Чуть в стороне — культисты и служители младших богов, те, кто привык умирать за чужие слова.

Строй был, но не идеальный.

Один из высших шагнул к краю балкона. Голос его не усиливался магией — в этом не было нужды. Он и так разносился над площадью, ложился на плечи, прижимал к земле.

— Несмотря на наши усилия по защите вселенной, — начал он ровно, без надрыва, — враг проник в наш дом.

Слова упали, и площадь зашевелилась. Сначала — гул. Потом — ропот. Не страх и не ярость, а возбуждение, похожее на предвкушение. Никто не спросил, кто враг и откуда он взялся. Эти вопросы здесь давно не задавали.

Второй высший поднял руку.

Тишина наступила резко. Слишком резко для живой толпы. Крики оборвались, как перерезанные нити. Монстры затихли, меченные выпрямились. Кто-то ещё дышал слишком громко, но и это быстро сошло на нет.

— Мы не собираемся сдаваться, — продолжил первый. — Наше дело правое.

Он не объяснял, в чём именно оно заключается. И не уточнял, кому это дело выгодно.

— Через сутки мы выдвигаемся, — сказал он, словно объявляя расписание. — Готовьтесь к битве.

Несколько секунд площадь молчала, переваривая приказ. А потом разом взорвалась.

— Во имя высших!

— Во славу древних!

— Никто кроме нас!

Крики шли волнами, от первых рядов к последним. Их подхватывали, усиливали, повторяли. Это был не порыв — это был отработанный ритуал. Меченные били оружием о землю, монстры рычали, культисты падали на колени. Энергия толпы поднималась вверх, к балкону, но высшие не отвечали ей.

Они уже отвернулись.

Балкон опустел быстро. Ни прощальных жестов, ни взглядов назад. Приказ был отдан — дальше это была не их война. Площадь осталась жить своей жизнью: готовиться, вооружаться, верить.

***

Продолжение интерлюдии.

Коридор за балконом был уже и тише, чем казалось снаружи. Камень глушил шаги, словно сам не хотел быть свидетелем разговора. Воздух здесь не дрожал от магии, не отзывался на эмоции — просто висел, плотный и пустой.

Первый шёл чуть впереди. Не оборачивался.

— Трое богов, отправленных в пустынный мир, не выходят на связь, — сказал он ровно, будто зачитывал строку из отчёта. — Один подтверждённо мёртв.

Второй остановился. На мгновение — слишком короткое, чтобы его можно было назвать заминкой, но достаточное, чтобы заметить.