Я вытер ладонью пот с лица и зацепил пальцами край шлема. Хотелось снять, вдохнуть нормальный воздух. Нормального воздуха здесь не было. Я оставил всё как есть.

— Живой, — сказал я самому себе, чтобы голосом закрепить факт. И добавил тише: — Пока.

Сесть бы сейчас, но потом могу и не встать. Я прошёл между куполами, коснулся каждого внутренним чувством, проверяя стабильность. У Тар’Вела купол дрогнул сильнее, но удержал. Печать работала. Он внутри тоже работал — пытался. Я не стал тратить на это мысли.

Вернулся туда, где песок был относительно целым, и остановился. Дышал тяжело, но ровно. Достаточно, чтобы идти дальше.

С минуту я просто стоял и слушал, как собственное дыхание постепенно перестаёт быть главным звуком в голове. Когда шум внутри утих, наружный фон снова стал читаемым. Мир давал сигналы не словами, а ощущениями: там — напряжение, там — движение, там — свежая геометрия портала, которая ещё не оформилась, но уже ищет место, где ей удобно встать.

До этого за мной приходили пятёрки. Потом — одиночки. Потом — чужие отряды, которые думали, что могут решать вопросы силой и статусом. Теперь пришли боги. Младшие, мелкие, с дурацкими амбициями и привычкой спорить посреди боя — но всё равно боги. Не маскировка. Не “претенденты”. Сформированное эфирное тело, другой уровень стабильности, другой вес.

Это была отметка.

Не для меня — для системы. Для тех, кто смотрит сверху и делает выводы.

Если они отправили таких, значит, где-то уже кончились варианты “дешевле”. Значит, мои действия попали в тот участок схемы, где экономить перестают. Там, где либо гасят проблему сразу, либо начинают стягивать тяжёлое.

Я провёл языком по зубам, снова почувствовал озон, и коротко усмехнулся. Ничего смешного. Просто реакция, чтобы не дать телу растечься.

Я подумал о том, что мне придётся делать дальше. О том, сколько времени осталось до следующей попытки открыть порталы нормально, не в режиме “прощупывания”. О том, что мои люди на Земле уже держат трёх пленных Меченных и не знают, в какую яму они заглянули. О том, что Абсолют где-то рядом, тоже не в форме легенды, а в форме живого уставшего существа, которому сейчас не до гордости.

И о том, что обратной дороги уже нет. Не потому что кто-то закрыл, а потому что я сам уже прошёл точку, после которой “как раньше” не получается.

Я поднял голову, посмотрел в сторону, где фон был гуще, и сделал первый шаг.

Мысль пришла спокойно, без попытки себя подбодрить.

Значит, я всё делаю правильно.

К крепости я подходил без спешки. Не потому, что времени было много — наоборот. Просто бежать смысла не имело. Здесь всё держалось не на скорости, а на решениях, которые принимаются один раз.