Андрей слушает в полуха, кивает, оставаясь вежливо-отстраненным. Он даже не замечает, что она с ним флиртует. Или делает вид, что не замечает.
Я смотрю на них и почему-то снова вспоминаю вчерашний день.
Аня потащила меня показывать детскую, которую родители Андрея сделали специально для ее двойняшек, посетовала только, что солнце заходит прямо в окна. Я подошла, чтобы посмотреть жалюзи — и взгляд сам упал вниз, на разговаривающих Андрея и Илону.
Она мне никогда не нравилась, и причина этой антипатии лежала буквально на поверхности. Андрей привез меня к родителям, примерно на третий месяц нашего знакомства — мы тогда уже съехались и озвучили друг другу взрослые зрелые намерения двигаться в одном направлении. Тогда же я узнала еще две важных вещи — что у Татариновых всегда кто-нибудь в гостях, и что одна из «веток» — сестра жены его старшего брата — поглядывает на моего мужа, как на свою законную добычу, которая почему-то сорвалась с крючка. Мы поженились — но взгляд Илоны все равно не изменился, ни через год, ни даже когда она сама вышла замуж. А потом она внезапно пропала на целых три года — и вот, снова «воскресла». Аня нехотя признала, что была вынуждена ее пригласить, чтобы не ссориться с Лейлой. А еще что Илона давно в разводе.
«И снова на охоте», — подумала я, с минуту наблюдая за тем, как «гипертрофированные сиськи» пытаются взять в заложники моего мужа. Андрей в это время выглядел раздраженным — что-то резко ей выговаривал. Я не стала досматривать до конца, но остаток дня муж был натянутым и напряженным, как струна. Расслабился только в машине, когда мы наконец сбежали с этого «праздника жизни».
Я не ревнива, потому что ревность — это признак неуверенности, сигнал того, что я внутренне допускаю возможность конкуренции с другой женщиной. А мне даже просто представить что-то подобное — омерзительно. Я слишком долго лепила себя вот такой — женщиной, знающей себе цену, женщиной, которая будет либо единственной, либо чьей-то другой.
Если бы я хоть раз почувствовала, что Андрей допускает другие варианты — я бы просто собрала вещи и ушла. Возможно, с непоправимыми последствиями для сердца, но не задержалась бы ни на минуту. Поэтому, даже если думать так немного самонадеянно, я ни разу за шесть лет наших отношений даже не допускала мысль о том, что в его жизни может появится другая женщина. Кажется, я бы точно это почувствовала.
По этой же причине ни разу рыскала в его вещах и карманах, не влезала в телефон. Мы не знаем паролей друг друга, но исключительно по взаимной инициативе — нам это ни к чему. Я в любой момент могу попросить Андрея дать мне телефон — и он это сделает. В обратную сторону это правило так же работает.