И все же…

Я без единого намека на ревность смотрю, как прямо сейчас, фактически у меня на глазах, малолетняя выскочка пытается клеить моего мужа, но стоит вспомнить о вчерашней, увиденной в окно сцене — и на языке появляется неприятное кислое послевкусие. И странное, абсолютно лишенное логики ощущение, будто за назойливым флиртом Илоны скрывается что-то большее, чем может показаться на первый взгляд.

Андрей, заметив мой взгляд, вежливо, но категорично отбривает мелкую бесстыжую липучку и идет ко мне. Я делаю шаг навстречу. Мы мягко впечатываемся друг в друга, мои руки рефлекторно ложатся ему на плечи, его — на мою талию, притягивая так плотно, что это тут же вызывает острую потребность где-то уединиться. Боже, а я думала, что потребность трахаться по углам перестала быть актуальной еще в первый год отношений.

Это просто гормоны, Юля. Если и есть в мире абсолютно на сто процентов влюбленный мужчина — то он вот, целиком и полностью твой.

— Она предложила тебе индивидуальную скидку или сразу номер телефона? — Я приподнимаю бровь, «играя в ревнивицу».

— Только расширенную гарантию на механизмы, Юла. Не больше.

— А какие гарантии предлагала вчера Илона? — В моей жизни редко случается так, что я поддаюсь неосознанным импульсам. Они у меня случаются, как и у любого живого человека, но бабушка вышколила во мне умение сначала думать, а потом — говорить. Так что этот всплеск — любопытства или чего-то еще? — буквально первый за долгое время.

Лицо Андрея на мгновение каменеет. Совсем незаметно для чужого глаза, но я-то знаю каждую его микромимику. Муж хмурится, пальцы сильнее сжимают мою талию.

— Юль, я же сказал. Она просто несла какую-то чушь про семейные дела. Ты же знаешь Илону, ей всегда нужно быть в центре внимания.

Это правда. Ничем другим объяснить ее неудержимое желание являться в дом, где нет ни одного холостяка, в платьях, в которых ее грудь держится буквально на честном слове, я объяснить не могу.

— Мне показалось, ты хотел ее придушить, — качаю головой. — Даже на всякий случай спросила у Ани, где у них хранятся мусорные пакеты и циркулярная пила.

— Серьезно? — Андрей снова расслабляется, ненавязчиво, но уверенно подталкивая меня в сторону выхода. Кажется, не только в моей голове промелькнули «взрослые» мысли. Боже, если так будет всю беременность, то я, пожалуй, соглашусь на еще одного ребенка.

— Эй, Татаринов, я еще не все еще посмотрела! — хихикаю, поддаваясь без сопротивления.

Мы планировали заехать еще в пару мест, но когда садимся в машину, то не сговариваясь принимаем решение ограничится доставкой, а походы по другим магазинам с детской мебелью отложить до следующих выходных. В конце концов, Андрей завтра снова улетит, наверное, на несколько дней, а потом — улечу уже я. Мы договорились, что к примерной дате родов разгрузим свои графики и подведем их к общему знаменателю, но это пока наша жизнь продолжается в привычном ритме. Прото сейчас я почему-то скучаю по нему еще сильнее, чем раньше. И маленькие синячки на моем теле, которые оставляют пальцы Андрея, даже когда он изо всех сил сдерживается, подсказывают, что и он тоже очень сильно скучает.