— А до чего? — улыбнулся я.

— Скоро Зубовы опять придут. Жихарь — сразу как лед на Неве встанет.

Я мысленно пообещал себе оторвать кое-кому язык. А может, и всю болтливую рыжую голову целиком.

— Да ладно тебе, Игорь. Я ж не маленькая уже — сама все понимаю. — Катя будто прочитала мои мысли. — И Полину давно говорит, что воевать будем. Может, и ей придется. А от меня пока никакого толку нет. Вот был бы свой волот…

— Был бы волот — все равно дома бы сидела! — сердито огрызнулся я. — И без тебя есть кому в бой ходить. Да и вообще — может, и не придет к нам никто.

— Придут. Сам ведь знаешь: как река замерзнет — так они тут как тут будут. А замерзнет скоро. — Катя со вздохом указала на окно. — Смотри, как метет.

Действительно — погода к ночи испортилась окончательно. И если все предыдущие дни снег падал тяжелыми влажными хлопьями, то теперь с неба сыпалась мелкая и колючая ледяная крошка, похожая на манную крупу. И ее было столько, что воздух на улице искрился, а сугроб на подоконнике неторопливо, но упрямо рос вверх.

Холодает. Если так пойдет и дальше — уже через неделю лед на Неве будет достаточно толстым и прочным, чтобы выдержать даже грузовик.

Несколько минут мы сидели молча. Но потом Катя вдруг высунула руку из-под одеяла и потрепала меня по колену.

— Игорь! — тихо позвала она. — А расскажи сказку?

— Ну ничего себе…

Я прожил в этом мире достаточно, чтобы изучить местные нравы и даже историю, однако в воспитании детей, разумеется, не смыслил ровным счетом ничего. Да и собственного детства у меня, в сущности, не было: Стражи появляются на свет совсем не так, как простые смертные, хоть и вынуждены не один десяток лет провести в человеческой оболочке.

И сказок мне никто не рассказывал — у всемогущего Отца всегда находились дела поважнее.

— Ну… если честно, я не знаю ни одной, — вздохнул я. — За этим лучше обратись к бабушке.

— Не хочу к бабушке. Эти я уже и так все наизусть помню. Давай другую!

Катя заворочалась под одеялом, подтягивая ноги к груди и окончательно превращаясь из серьезной и взрослой княжны-инженера в самую обычную девчонку. Которой, видимо, отчаянно хотелось ненадолго вернуться в тот благословенный Матерью возраст, когда детям еще не положено думать о древних боевых машинах, чудищах за рекой и людях, что куда страшнее и тех, и других.

— Ну хорошо. — Я откинулся на спинку кресла. — Попробую. Только чур не критиковать.

Судя по довольному сопению, привередничать Катя не собиралась. И терпеливо ждала, пока я придумаю хоть что-нибудь. Но в голову как назло не лезло ни одной толковой мысли. Воспоминания стыдливо попряталась где-то в глубинах разума — кроме тех, что вовсе не были сказкой.