Они умерли первыми. Один взмах гигантского клинка снес головы сразу двоим бойцам в черном, а третьего почти разрубил надвое. Я стряхнул с меча обмякшее тело и ударил снова, отправляя к Праматери еще четверых. Свежая заточка и колоссальный вес оружия делали свое дело, и рука почти не чувствовала сопротивления плоти, когда та с влажным хрустом расступалась под лезвием.

Больше желающих лезть под правую руку не нашлось — зато меня тут же атаковали слева. Чей-то клинок скользнул по броне, тщетно надеясь отыскать щель между пластинами, и я стряхнул с плеча повисшую фигуру в черном. Боец попытался откатиться в сторону, но не успел: бронированный сапог Святогора с лязгом опустился, ломая ребра и вдавливая в снег то, что только что было человеческим телом. Я вслепую отмахнулся гигантским кулаком, ухватил пальцами, дернул, и, развернувшись, закончил начатое мечом. Всего несколько мгновений — и вокруг меня лежало около десятка искалеченных мертвых тел. Остальные зубовские гридни и «черные» в спешке отступали.

Но лишь для того, чтобы вновь взяться за штуцера и ружья. Со всех сторон загремели выстрелы, и по броне Святогора застучали пули. Крохотные и бесполезные кусочки свинца, не способные навредить неуязвимой плоти титана. Не совладав со мной в ближнем бою, враги теперь предпочитали держаться на расстоянии.

Но у меня и на такой случай имелся свой козырь. Картечница сердито лязгнула, разворачиваясь на приваренном чуть ниже локтя креплении, и нацелилась стволом вперед. Перед глазами снова мелькнула темнота и узкие прорези шлема: мне пришлось на мгновение разорвать связь с волотом, чтобы уже человеческими пальцами нащупать спрятанную броней рукоять.

Но чары снова ожили, заботливо подсвечивая скрытые в густом дыму мишени — и я изо всех сил вдавил гашетку.

Картечница мерно застучала, выплевывая гильзы, и снег в паре десятков шагов впереди взорвался крохотными фонтанчиками. Отдачи я почти не чувствовал — только вибрацию и звон, который отзывался эхом в стальном нутре волота. В моем плече свернулась лента на две с лишним сотни патронов — вполне достаточно, чтобы как следует проредить зубовское воинство, но я все равно старался беречь боезапас и бить прицельно.

Насколько это вообще возможно, стреляя с одной руки из игрушки весом в три десятка килограмм. Наверняка я мазал куда больше, чем попадал в цель, но зато огневой мощью теперь превосходил целый взвод обученных и тренированных солдат. Картечница хлестала врагов, оставляя в строю широкие бреши. Бойцы в черном падали рядом с телами в новомодном пятнистом камуфляже, и мощи оружия уступали даже Одаренные.