Заклинание проглотило чуть ли не половину резерва, но вышло на славу: в паре десятков шагов впереди воздух зарябил, становясь плотнее и едва заметно вспыхивая там, где в него вонзались летящие из крепости пули. Никогда еще Зубову не приходилось создавать Воздушный Щит такого размера — просто не было необходимости — но теперь он разом прикрывал чуть ли не половину своего войска.

— Ничего себе у вас силища, Николай Платонович! — Иван хищно оскалился, забрасывая за спину штуцер и вынимая из ножен на боку короткий меч. — Ну, теперь-то мы им точно зададим жару!

— Не болтай! — усмехнулся Зубов. — Собирай своих — и вперед. Первыми пойдете. За голову Кострова плачу десять тысяч золотом. И за Горчакова — столько же.

Если что-то и могло сравниться с осторожностью Годуновского бастарда, так это его жадность. Услышав обещание, Иван тут же прибавил шагу и рванул к частоколу, на ходу руганью и пинками поднимая из сугробов своих товарищей в черном.

Остальных подгонять не пришлось: опытные гридни из Гатчины и так знали, что силы их господина не безграничны. А значит, нужно поскорее одолеть смертельные метры, пробить стену и устроить внутри резню.

Но пока резерва хватало. Щит без труда держал пули, и даже когда по нему вдруг ударила магия, разбрасывая во все стороны голубые искры — лишь слегка вздрогнул, еще больше наливаясь силой. Старик Горчаков дрался, как умел, но мощи ему все же не хватало. Зубов одним взмахом трости растер в белоснежную пыль рванувшие прямо из земли ледяные колья и снова зашагал вперед.

И только у самой крепости, наконец, развеял уже ненужный Щит и ударил. В полную силу, обеими руками, соединяя в атаке мощь сразу двух аспектов. И стена вспыхнула, а люди за ней с воплями попадали, закрывая лица от ревущего пламени.

— Вперед! — скомандовал Зубов, размахиваясь. — Убейте их всех! Пленных не брать!!!

Огненный Клинок с ревом вырвался из конца трости, разом отрастая на два десятка метров, и с грохотом обрушился на частокол. Плечо недовольно отозвалось ноющей болью. Пришлось даже подключить вторую руку — и только тогда защитная магия сдалась, а стена расступилась. Горящие бревна посыпались, как спички, и к образовавшейся бреши тут же бросились бойцы в черном. А за ними и гридни, на ходу меняя штуцера на топоры и клинки.

В ответ им уже не стреляли. После сердитой трескотни топот и крики по обе стороны частокола показались неожиданно тихими. Будто почти павшая крепость глубоко и неслышно вдыхала перед тем, как бросить своих защитников в последний бой.

И выдохнула. Раздался глухой металлический лязг, и где-то за брешью в стене полыхнуло магией. Один из бойцов в черном промчался по воздуху, рухнул вниз и покатился по снегу бездыханной тряпичной куклой — страшный удар почти разорвал его надвое. Горящие бревна частокола снова затрещали, ломаясь под немыслимой тяжестью, черный дым расступился.