Чем дольше я размышлял о происхождении таинственных таежных стрелков, тем больше убеждался, что байки вольников про княжество далеко за Невой могли оказаться…

Могли оказаться не такими уж и байками. И если так — девчонка, запертая в подвале, все-таки не врала: она действительно пришла по мою душу не потому, что кто-то заплатил ей и остальным лесным бродягам денег. Они просто защищали свою землю от захватчиков, явившихся с тракторами и провонявших всю Тайгу бензином и порохом.

— Впрочем, пока можешь не переживать, — продолжил я, кое-как отогнав невеселые мысли. — До весны — никаких экспедиций, никаких дальних вылазок, от силы километров на десять — и хватит. В мороз по Тайге далеко не уйдешь.

— Думаешь, без мороза легче будет? — ехидно поинтересовался дядя. Но потом все-таки через силу кивнул. — Но делать нечего — из-за реки нам уходить уже поздно. Придется как-то на том берегу окапываться.

— Люди нужны… Да много чего нужно, если разобраться. — Я на мгновение задумался. — Сколько у нас сейчас человек?

— Где-то три дюжины. И еще двое из Новгорода едут. У них отец у Белозерского служит, а сами сюда решили. — Похоже, дядя искренне обрадовался, что мы, наконец, сменили тему беседы на более насущную. — Я их давно знаю — ребята молодые совсем, но крепкие, хорошие. Кровь горячая… И машина своя имеется.

— Машина — это хорошо, — кивнул я. — А с солдатами чего? Приехали?

— Еще позавчера Сокол из Орешка привез. Говорит — толковые, головой ручаюсь.

— Все равно мало. Надо больше. — Я потянулся, разминая затекшие плечи. — Оружие, форму надо… Никаких денег не напасешься.

— Ага. А ты решил на лесопилку эту вашу все потратить. Еще и целого профессора из Москвы выписал. Бетон тоже в копейку встанет…

Дядя явно настроился высказать мне за все и сразу, но не успел. За дверью раздались негромкие шаги, и через мгновение на кухне появилась бабушка. Как и всегда, одетая в простое домашнее платье и с аккуратно уложенными на голове седыми косами, но бледная и усталая, будто ночью не спала, как положено, а до самого утра стояла здесь у плиты.

— Вы чего тут сидите? — хмуро поинтересовалась она. — Середина дня, а все чаи гоняете. Будто заняться больше нечем.

— Так мы это… работаем. Разговариваем, точнее, — недоуменно отозвался дядя. — Зашли вот.

— Кабинета мало? — Бабушка уперлась ладонями в бока и, развернувшись ко мне, сдвинула седые брови. — А этот на столе сидит… Тебя что, медведи в Тайге воспитывали?

— Анна Федоровна!

Я редко обращался к кому-то из своей семьи на вы или по имени и отчеству. Но когда такое случалось, обычно это означало… в общем, означало. Бабушка безраздельно властвовала в обеденном зале, гостиной и уж тем более на кухне, и в любой другой день мне было бы попросту лень с ней спорить, но беседа с дядей случилась сразу после рандеву в подвале — и весь свой сегодняшний запас терпения, милосердия и благодушия я, похоже, исчерпал.