Ведь чему удивляться, если и так знаешь, что увидишь снаружи?

Коротенькие деревянные столбики, которые гридни вчера вколотили в землю, чтобы привязать пленников, остались на месте — примерно в десятке шагов от костра. Так, чтобы четыре неподвижные фигуры даже после захода солнца оставались освещены, но при этом в полной мере испытали на себе такие прелести Тайги, как ветер или холодный ноябрьский дождь, который по ночам нередко сменялся мокрым снегом.

Веревки тоже были здесь. Четыре спутанных куска, перерезанные чем-то острым, как бритва, валялись около столбиков на утоптанной земле. Местная почва без труда справлялась даже с оцинкованным железом, а уж все, что хоть как-то походило на органику, обычно принималась пожирать сразу же, утягивая вглубь. Но путы почему-то не тронула, будто нарочно хотела оставить их этаким напоминанием о моей самоуверенной неосторожности.

Здесь тебе не Отрадное, князь. Не твоя вотчина. Чужая земля — и правила тоже чужие.

В большой Тайге не щелкай клювом.

— А тут еще вот это, — едва слышно произнес Сокол у меня за спиной. — Это что ж, получается, они нарочно оставили?..

Среди обрезков веревок лежал мешочек. Небольшой, криво сшитый толстыми нитками из грязно-серой холстины, но, похоже, довольно увесистый. Кто-то из гридней уже не поленился ткнуть ему в бок ножом, и там, где ткань разошлась, тускло поблескивал драгоценный желтый металл — песок и самородки размером примерно с мой ноготь.

Знаток из меня был так себе, однако даже по самым скромным оценкам содержимое мешочка тянуло на пять-шесть тысяч. Старик из моего сна сдержал слово и действительно заплатил весьма щедрый выкуп.

И действительно забрал своих.

Пленники исчезли, словно их и вовсе не было на пятачке между костром и воротами. И сколько я ни вглядывался — так и не сумел увидеть ничего похожего на следы. Ни обычных ботинок, ни тех, что могла бы носить ножища вдвое больше моей. Если Черный Ефим и появился здесь во плоти, земля скрывала его тайну.

К воротам я не пошел. И так было яснее некуда, что никто никто не выходил через них за частокол — и уж тем более не входил снаружи. Таинственный гость спрятал даже отпечатки аспекта, так что я не стал гадать, какой именно невидимой тропой он покинул крохотную твердыню Боровика.

— Ваше сиятельство… — осторожно подал голос Седой. — Игорь Данилович, вы не подумайте — я всю ночь глаз не сомкнул! И Ванька мой у ворот дежурил, и Васька на северной стене, где вы как раз медведя этого упокоили… Ну не знаю я, как такое могло случиться! Будто корова языком слизала!