В общем, где-то через десять минут его сиятельству градоначальнику осталось только молча кивать — пока Воскресенский не вытер пот со лба и развернулся ко мне.

— Полагаю, все вопросы, связанные с теорией, на этом можно считать закрытыми, — торжественно произнес он. — А о практической стороне проекта нам расскажет Игорь Данилович.

— Да чего тут рассказывать? — Я пожал плечами. — Как ваше сиятельство уже могли догадаться, мы с его сиятельством Ольгердом Святославовичем планируем масштабную стройку на том берегу Невы. И готовы взять на себя все необходимые для этого задачи — но нам потребуется государственная субсидия. Осуществить проект такого масштаба силами даже двух княжеских родов почти невозможно.

На слове «субсидия» Орлов, до этого сидевший напротив с чуть ли не мечтательной физиономией, тут же подобрался, и в его единственном глазу снова засверкал лед. Он был в высшей степени расположен ко мне и куда больше интересовался расследованиями по линии Тайной канцелярии, чем кропотливой и нудной работой градоначальника, однако считать и беречь государеву копейку его сиятельство умел не хуже любого другого чиновника.

— Вы просите невозможного, — проворчал он, откидываясь на спинку кресла.

— Почему? Откуда такая уверенность? — Я не собирался сдаваться. — Мы с Горчаковыми единственные, кто сейчас готов вложить хоть рубль в стройку на том берегу Невы, но уже весной таких желающих будут десятки, если не сотни.

— Подумайте о научных перспективах, ваше сиятельство, — осторожно добавил Воскресенский. Аргумент, надо сказать, был так себе, однако старику явно было в тягость просто сидеть молча. — Данные, которые мы получим, положат начало…

— Лес! — Я решил сразу выложить свой главный… Да чего уж там — пока почти единственный козырь. — Доски, бревна. Не пройдет и трех месяцев, как строительный материал и здесь взлетит в цене вдвое. Его захочет купить каждый — а у меня уже будет запас. И за год мы с Ольгердом Святославичем одними только налогами вернем в казну куда больше, чем попросим сейчас.

— Охотно верю. И нисколько не сомневаюсь в вашей порядочности, друг мой. Равно как и ваших способностях вести дела. — Орлов скривился, будто у него вдруг заболели зубы. — Но дело в том, что эта самая казна сейчас изрядно напоминает вымя тощей козы. И, боюсь, скоро все станет еще хуже! Ворье…

Последнее слово его сиятельство закончил чуть ли не шепотом — видимо, все-таки успел сообразить, что таким уж точно не следует делиться с гостем из московской Академии. Но Вознесенский то ли старательно проигнорировал оплошность, то ли действительно не услышал. А может, просто с головой ушел обратно в свои мысли — техническая сторона вопроса и уж тем более финансы его интересовали мало.