А вот дядя уставился на гербовый лист без всякого стеснения — зато с любопытством, опасением и будто бы даже с капелькой неприязни. Так обычно смотрят на змею. С безопасного расстояния, когда она пока еще не может ужалить, но всем известно, что крохотные мешочки в ее пасти наполнены ядом.

Чего и говорить — отчасти я сам так думал. Государева грамота, хоть и была желанной, подразумевала определенные последствия. Как и предыдущий документ на гербовой бумаге — тот самый, который сделал меня законным наследником рода Костровых — она круто изменила жизнь. Мою, дяди, сестер бабушки, гридней — всех.

И не все из перемен будут к лучшему.

— Читайте, Игорь Данилович. — Орлов улыбнулся. Мягко, но при этом как-то не очень радостно, будто все происходящее на самом деле не приносило ему никакого удовольствия. — Полагаю, именно этого вы и добивались.

Именно этого. Я уже успел пробежать весь текст документа наискосок, и теперь перечитывал уже во второй раз — внимательно, цепляясь взглядом за каждую букву. Как я успел выяснить за свою сравнительно недолгую жизнь в теле Игоря Кострова, этом мире — впрочем, как и в любом другом — бесплатный сыр встречается исключительно вы мышеловка. А его величество государь, если и дарит что-то одной рукой, то лишь для того, чтобы второй тут же отобрать раза этак в полтора больше.

И обычно Москва и вовсе предпочитает не вмешиваться. Во всяком случае, пока князья Пограничья продолжают исправно платить в казну налоги и сдавать шкуры, золото и прочие сокровища в Таежный приказ на выгодных столице условиях.

Собственно, примерно так оказалось и в этот раз. Документ с двуглавым имперским орлом, печатью и личной подписью его величества сообщал, что в знак особого расположения его величества верному слуге отечества, князю и просто хорошему человеку Игорю Даниловичу Кострову — то есть, мне — отныне и впредь дозволялось строить в Тайге на государевых землях все, что заблагорассудится, а также в полной мере пользоваться всеми правами титулованного аристократа, такими как найм и содержание дружины, защита владений и возможность при необходимости требовать правосудия и рассмотрения дела лично государем.

Правда, об увеличении вотчины рода Костровых за счет земель на том берегу Невы речи, похоже, не шло. И сколько я ни вчитывался — так и не смог понять, в чем именно заключаются мои преференции, и какие обязательства его величество берет со своей стороны. Формально они, конечно же, присутствовали…

Но, вероятнее всего, только формально. Я с трудом представлял себе обстоятельства, при которых Москва направила бы сюда солдат или хотя бы пару взводов отдельного жандармского полка, случись в моей крепости за Невой пожар или какая-то другая неприятность. Разумеется, я и раньше мог пожаловаться Орлову, что меня обижают нехорошие и злые соседи.