— Звучит угрожающе. — Я изобразил испуг, чуть втянув голову в плечи. — Однако я готов. Осталось только назначить дату.

— Это не обязательно. Рождество уже скоро, так что уже через пару недель в городе начнутся праздники. — Орлов кивнул, указывая на висящий на стене календарь. — Времена сейчас непростые, но наверняка кто-то из купцов или аристократов пожелает устроить прием. Его сиятельство непременно появится, и достать приглашение для вас, полагаю, тоже будет несложно.

— Благодарю, Павел Валентинович. — Я склонил голову. — Именно это мне и хотелось услышать.

Разговор закончился — и его официальная часть, и, похоже, все остальные. Так что через пару минут мы уже распрощались с Орловым и спускались вниз по лестнице. Я впереди, а дядя с Воскресенским — отстав на несколько ступенек. Профессору почему-то отчаянно захотелось обсудить очередные технические детали, но меня он дергать не стал. Видимо, сообразил, что я сейчас куда больше озабочен грядущей встречей с комендантом. И тем, где еще можно раздобыть денег на нашу стройку века.

Мыслей в моей голове действительно роилось столько, что я не сразу обратил внимание собравшихся вокруг «козлика» здоровяков в камуфляже.

Но когда Жихарь громко послал кого-то из них по матери, чуть опустив стекло, насущные вопросы тут же вытеснили все остальные. И я одним прыжком подлетел к машине, не забыв выплеснуть в окружающее пространство столько энергии Дара, что почувствовали даже дуболомы с сине-желтыми гатчинскими шевронами на плече.

— Назад! — рявкнул я. — Какого черта здесь происходит?

Вопрос, конечно же, был чисто риторическим. За время нашего отсутствия перед у тротуара перед «козликом» встали еще две машины. Здоровенные черные внедорожники — точные копии тех, что мы добыли в схватке со средним Зубовым. И отправиться за чаем Жихарь закономерно не успел: молодчики из Гатчины тут же обступили его со всех сторон.

Семь человек. Не считая тех, кто наверняка остался в машине — на тот случай, если придется экстренно рвать когти. С момента своего назначения в Орешек Орлов изрядно подрезал крылья местным друзьям его сиятельства Николая Платоновича, и теперь зубовским гридням приходилось вести себя прилично, однако это уж точно не исключало… ничего.

Дядя, судя по всему, думал точно так же. Он не стал прорываться к машине, где лежал штуцер, но уже успел вытащить из кармана револьвер. Воскресенский же благоразумно решил остаться в тылу и теперь потихоньку пятился обратно ко входу в ратушу. То ли предупредить дежурного, то ли просто так — чтобы поскорее убраться подальше от возможной драки.