— Максим! Ты живой? — Егор буквально врезался в меня плечом и тут же схватил за куртку. — Если можешь стоять, значит хватай тех, кто в шоке! Не дай им разбежаться, иначе их сожрут по одному!

Я молча кивнул и бросился к той самой девушке, которую успел оттолкнуть перед прыжком чудовища. Она сидела на земле с пустым взглядом и даже не пыталась подняться, будто происходящее вокруг перестало для нее существовать. Пришлось почти силой поставить ее на ноги и подтолкнуть к группе первокурсников, которые прижимались к стене корпуса. Вокруг уже никто не пытался выглядеть героем. Кто-то плакал, кто-то дрожал, сжимая палочку так крепко, что побелели пальцы, а несколько ребят просто смотрели вперед, не моргая, словно разум отказался принимать происходящее. Страх оказался заразнее любого заклинания.

Лавров сражался впереди так быстро, что глаз не успевал следить за его движениями. Его клинок вспыхивал серебром каждый раз, когда очередной зверь пытался прорваться к студентам, и почти каждый удар заканчивался новым трупом. Другие преподаватели поддерживали его магией, выстраивая ледяные стены, вспышки огня и воздушные барьеры, однако монстров становилось только больше. Поток будто обезумел, продолжая выплевывать новых тварей прямо через разорванный участок купола. Мне казалось, что мы уже уничтожили десятки существ, но стоило поднять голову, как из серого разлома снова вырывались новые силуэты. И впервые за все время я понял простую вещь: если это не остановится, нас просто задавят числом.

Я снова посмотрел на Орехова и вдруг поймал себя на странной мысли. Он не выглядел человеком, который сражается из последних сил. Наоборот. В каждом его движении ощущалась какая-то пугающая сдержанность, словно он сознательно не позволял себе сделать следующий шаг. Один из зверей прорвался почти вплотную к нашей группе, и я был уверен, что сейчас ректор просто сотрет его вместе с половиной двора. Вместо этого Орехов резко изменил направление удара, позволив существу сделать еще несколько шагов, после чего Лавров встретил его клинком практически перед нами. Я не выдержал и повернулся к пожилому преподавателю, удерживавшему защитный барьер рядом с нашей группой.

— Почему он его сразу не уничтожил?

Преподаватель даже не посмотрел в мою сторону. Он тяжело дышал, по его виску стекала кровь, однако руки продолжали удерживать дрожащий барьер над головами студентов.

— Потому что тогда вместе со зверем погибнете и вы, — ответил он тихо, будто говорил сам с собой. — Никогда не желай увидеть ректора Орехова в полную силу, если находишься рядом с ним. Сегодня он сражается не со зверями. Сегодня он сражается с собственной мощью, чтобы не превратить этот двор в братскую могилу.