Я невольно остановился. В одном из освещенных окон второго этажа мелькнула знакомая фигура ректора Алексея Мироновича Орехова. Рядом с ним стояли несколько преподавателей, архивариус и человек в темно-сером мундире Канцелярии, которого мы только что встретили в Архиве. Даже на таком расстоянии было заметно, что разговор шел совсем не об учебном расписании. Ректор внимательно слушал, затем медленно подошел к окну и несколько секунд смотрел на темнеющую территорию Академии. Казалось, он мысленно пересчитывал не здания и дорожки, а людей, которым совсем скоро предстояло оказаться в центре событий.
В этот момент где-то высоко над башнями раздался тяжелый хлопок расправляющихся крыльев. По вечернему небу стремительно пронеслась крупная почтовая виверна с черно-золотым контейнером Императорской службы связи на груди. Она даже не снизилась над внутренним двором, а сразу направилась к самому высокому шпилю административного корпуса. Я проводил ее взглядом и вдруг поймал себя на странной мысли. За последние сутки в Академию прибыло слишком много приказов. Намного больше, чем должно приходить в обычное мирное время.
Когда я наконец вошел в общежитие, за спиной вновь негромко ударил главный колокол Академии. На этот раз прозвучал всего один удар — короткий и необычно низкий. Студенты вокруг почти не обратили на него внимания, продолжая обсуждать первый учебный день. Только один из старших преподавателей, проходивший через холл, на мгновение замер, медленно поднял голову к потолку и едва слышно произнес, что Совет уже собрался.
Я не успел понять, о каком Совете идет речь. Преподаватель уже ушел, растворившись в вечернем полумраке коридора, а его случайно брошенные слова почему-то запомнились сильнее всех разговоров этого дня.
Глава 17. Урок, который никто не забудет
Утренний колокол прозвучал значительно спокойнее, чем все сигналы предыдущего дня. Казалось, сама Академия наконец возвращалась к привычному ритму, словно вечерняя суета, срочные приказы и бесконечные разговоры в кабинетах ректора остались позади. Я проснулся еще до второго удара, несколько секунд лежал, глядя в высокий потолок комнаты, и впервые с момента прибытия сюда понял, что сегодня не жду очередного неожиданного поворота. Впереди был обычный учебный день. По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.
Общежитие уже проснулось. В коридоре слышались шаги, хлопали двери, кто-то торопливо искал потерянный ремень от форменного кителя, а из соседней комнаты доносился оживленный спор о том, какой преподаватель окажется самым требовательным. За один день совершенно незнакомые люди успели освоиться настолько, будто жили здесь уже несколько недель. Академия обладала странной особенностью быстро стирать ощущение чужого места. Наверное, потому, что времени чувствовать себя новичком она почти не оставляла.