Я признался, что заметил одну странную вещь. Во время упражнения мне показалось, будто кристалл реагировал не столько на количество Потока, сколько на внутреннее состояние человека. Чем сильнее кто-то пытался доказать собственную силу, тем хуже становился результат. Бельский некоторое время молчал, затем негромко ответил, что именно поэтому подобные испытания проводят в первый месяц обучения. Академия сначала проверяет характер мага, а уже потом начинает развивать его способности. Если все наоборот, рано или поздно сила начинает воспитывать человека вместо того, чтобы служить ему.
Наш разговор неожиданно прервал громкий хлопок крыльев. Над тренировочными площадками низко пролетела крупная почтовая виверна с серебряной эмблемой Академии на нагрудном ремне. Она не направилась к административному корпусу, как вчерашние императорские курьеры, а резко изменила направление и опустилась прямо на крышу Башни Потока. Несколько преподавателей, находившихся поблизости, одновременно подняли головы. Один из них едва заметно нахмурился, другой ускорил шаг, однако никто не произнес ни слова. Складывалось впечатление, что подобный маршрут почтовой службы нарушал какой-то негласный порядок.
Виктор Андреевич тоже проводил виверну внимательным взглядом. Затем он перевел глаза на нашу группу и впервые за все занятие позволил себе едва заметную улыбку. Он спокойно заметил, что иногда Академия меняет расписание не потому, что так удобнее преподавателям, а потому, что само время начинает требовать других решений. После этого он пожелал всем подготовиться к следующему занятию и ушел в сторону Башни, даже не оглянувшись.
Я еще несколько секунд смотрел ему вслед. Вчера мне казалось, что главной загадкой Академии является Архив. Сегодня я впервые подумал, что настоящее сердце этого места, возможно, скрывается совсем в другом здании. Башня Потока возвышалась над всеми корпусами, и утреннее солнце отражалось в ее узких окнах так, словно внутри уже давно ждали тех, кого раньше туда никогда не приглашали.
Глава 18. Башня Потока
Мы покинули тренировочный полигон почти сразу после слов Виктора Андреевича. Никто больше не спорил и не обсуждал результаты испытания так громко, как несколькими минутами раньше. Даже самые разговорчивые студенты теперь то и дело поглядывали вперед, туда, где над крышами остальных зданий возвышалась Башня Потока. Она казалась гораздо выше, чем из центрального двора Академии, и словно не принадлежала окружающим корпусам. Остальные строения выглядели частью учебного комплекса, а Башня производила впечатление чего-то значительно более древнего, будто Академию однажды построили уже вокруг нее. Именно туда сейчас направлялись преподаватели, и впервые за весь день я почувствовал не обычное любопытство, а странное внутреннее напряжение.