Сначала все шло так же, как у остальных. Внутри кристалла загорелась тонкая серебристая нить, затем она стала ярче, постепенно заполняя прозрачное ядро артефакта. Однако уже через мгновение произошло нечто странное. Свет не усиливался и не ослабевал. Он будто перестал подчиняться привычным законам. Вместо ровного свечения внутри кристалла начали медленно возникать едва заметные белые переливы, похожие на отражение облаков в спокойной воде. Они появлялись всего на долю секунды и сразу исчезали, не оставляя после себя никаких следов.
Я перевел взгляд на преподавателя. Виктор Андреевич не сделал ни одного лишнего движения, однако его рука, державшая планшет, едва заметно замерла. Он внимательно наблюдал не за Бельским, а за самим кристаллом. Прошло еще несколько секунд, после чего поверхность артефакта неожиданно погасла. Не вспыхнула, не взорвалась и не покрылась трещинами, как это случилось раньше. Свет просто исчез, словно внутри никогда ничего не происходило.
По рядам студентов пробежал удивленный шепот. Кто-то решил, что артефакт сломался после предыдущего испытания, кто-то наоборот тихо заметил, что Бельский, видимо, вообще не смог направить Поток. Александр спокойно убрал руку и сделал шаг назад. По его лицу невозможно было понять, доволен он результатом или нет. Он выглядел не менее удивленным, чем остальные, хотя старательно этого не показывал.
Виктор Андреевич подошел к постаменту почти сразу. Он коснулся кристалла собственной ладонью, и тот мгновенно вспыхнул привычным серебристым светом. Значит, артефакт был полностью исправен. Преподаватель несколько секунд молча смотрел на ровное свечение, затем перевел взгляд на Бельского и сделал в планшете значительно более длинную запись, чем обычно. После этого он совершенно спокойно объявил, что испытание продолжается, и пригласил следующего студента.
Именно эта спокойная реакция насторожила меня сильнее любых громких слов. Если бы преподаватель удивился, задал вопросы или остановил занятие, все выглядело бы вполне естественно. Вместо этого он сделал вид, будто ничего особенного не произошло. Однако слишком длинная запись в планшете выдавала его значительно сильнее любого выражения лица. Иногда люди, привыкшие скрывать эмоции, забывают, что выдают себя поступками.
Оставшаяся часть упражнения прошла без происшествий. Кристаллы вспыхивали, дрожали, временами гасли, но больше ничто не выбивалось из привычной картины. Когда последний студент закончил испытание, Виктор Андреевич закрыл планшет и неторопливо прошелся вдоль строя. Он спокойно подвел итог, заметив, что большинство первокурсников сегодня пыталось продемонстрировать способности, хотя задание требовало совершенно другого. Академии не нужны маги, умеющие поражать зрителей красивыми эффектами. Академии нужны люди, которые способны сохранить контроль в тот момент, когда окружающие этот контроль уже потеряли.