Чем ближе мы подходили, тем заметнее становились изменения. У главного входа дежурили сразу несколько сотрудников Академии в темно-синих мантиях с серебряной вышивкой на рукавах. Они не останавливали студентов, не проверяли документы и вообще почти не обращали на нас внимания, однако внимательно следили за всем, что происходило вокруг. Несколько старшекурсников, уверенно шагавших в сторону Башни, неожиданно получили короткое распоряжение и без единого возражения развернулись обратно. Даже Егор, который шел впереди нашей группы, нахмурился, заметив это. Он тихо признался, что раньше никогда не видел возле Башни столько преподавателей одновременно, хотя за четыре года успел привыкнуть почти ко всему.

Я машинально поднял голову. На самом верху каменной громады по-прежнему сидела серебристая виверна, прилетевшая незадолго до окончания практики. Курьер не улетал, будто все еще ждал ответа, а рядом с ним стоял человек в длинном темном плаще, силуэт которого почти растворялся на фоне светлого неба. Разглядеть лицо отсюда было невозможно, зато хорошо было видно другое. Ни один преподаватель даже не пытался смотреть вверх слишком долго. Они словно специально делали вид, что ничего необычного не происходит.

Когда тяжелые двери открылись, меня накрыло ощущение, которого я не испытывал даже в Архиве. Здесь не пахло старыми книгами или пылью веков. Воздух оказался удивительно свежим, однако каждый вдох будто становился немного тяжелее предыдущего. Огромный круглый зал уходил вверх настолько высоко, что верхние уровни терялись в полумраке, а по внутренним стенам непрерывно тянулись тонкие светящиеся линии, напоминавшие живые жилы, наполненные серебристым светом. Где-то далеко наверху эти линии соединялись в единую сеть, сходившуюся к гигантскому кристаллу, зависшему прямо над центром Башни. Он не светился ярко, не ослеплял глаза и вообще выглядел почти спокойным. Именно это спокойствие почему-то производило самое сильное впечатление.

Я поймал себя на мысли, что невольно замедлил шаг. Не из-за страха. Просто казалось неправильным идти здесь так же свободно, как по обычному коридору Академии. Остальные чувствовали примерно то же самое. Даже самые шумные ребята нашей группы теперь разговаривали вполголоса, словно опасались нарушить установленный здесь порядок. Никто не просил соблюдать тишину. Она возникла сама собой, будто Поток внутри Башни не любил громких голосов.

Виктор Андреевич остановился в центре зала и дождался, пока группа окончательно соберется вокруг него. Он спокойно объяснил, что сегодняшнее занятие будет значительно короче предыдущего, потому что нам предстоит увидеть процедуру, к которой первокурсников обычно не допускают. Академия изменила порядок обучения после последнего приказа Императора, и теперь некоторые этапы подготовки решили начинать сразу, не откладывая их на месяцы. Преподаватель сразу предупредил, что вмешиваться в происходящее запрещено при любых обстоятельствах. Наблюдать разрешается. Задавать вопросы позже — тоже. Но пересекать обозначенную линию не имеет права даже староста группы.