Но оставалось самое сложное — Юрий. Тот поступаться своими правами не хотел, а экономических рычагов давления на этого крепкого хозяина у Василия почитай что и не было. В итоге несчастному отцу оставалось надеяться на всегдашнее «может, все как-нибудь само собой рассосется». Завещание он все-таки оставил в пользу сына. В нем он по полному праву оставлял сыну свои приобретения: присоединенные им к княжеству Новгород Нижний и Муром, а о великом княжении писал даже с некоторым бессилием: «А даст бог сыну моему великое княженье…». Очень примечательно, что в духовной князь просит позаботиться о малолетнем Василии Васильевиче своего тестя, братьев Андрея, Петра и Константина, и даже троюродных братьев, сыновей князя Владимира Андреевича; но ни разу, ни в одном из вариантов завещания не единым словом не упоминается Юрий Дмитриевич. Комментарии, наверное, излишни — какие еще доказательства требуются в пользу того, что второй сын Донского был упрям и на своем стоял твердо.
Увы, «дожать» ситуацию Василий Дмитриевич так и не успел. В ночь с 27 на 28 февраля 1425 года на пятьдесят четвертом году жизни скончался великий князь московский Василий Первый. Через десять дней у его единственного сына, Василия Васильевича, был день рождения. Ему исполнилось десять лет.
Итак, ситуация проста. Претендентов двое — популярный в народе князь, которому только что перевалило за пятьдесят, и десятилетний пацан.
На кону — великое княжество Московское.
Глава пятая Рассказывающая о молодости древней столицы
Однако давно уже пора подробнее разглядеть наш пресловутый приз — то самое Великое княжество Московское, которое и оказалось на кону в неизбежном споре между дядей и племянником.
Московский кремль при Иване Калите. Васнецов А. М. 1921 г.
Словосочетание «Великое княжество Московское» я предлагаю разбить на две части и поговорить сначала о великом княжестве как таковом, а уже потом — конкретно о московском княжестве.
Прежде всего — не стоит воспринимать тогдашнее великое княжество, как государство в нашем теперешнем понимании. Ничем подобным там и не пахло — никакой тебе «властной вертикали», ни даже «федеративного договора». С точки зрения властных отношений вся территория северо-восточных русских княжеств представляла собой огромное лоскутное одеяло. В роли лоскутков выступали так называемые уделы, от довольно обширных до совсем крошечных — пара нищих деревенек в два крестьянских двора. Но каждый хозяин своего наследственного владения (вотчины, по другому — «отчины», то есть «от отца полученное»), кем бы он ни был, в своих землях являлся полноправным хозяином и плевать хотел на любого князя. Это его земля, только он на ней хозяин, и никто, кроме него, не вправе судить-рядить, карать и миловать ее жителей. С «вышестоящим начальством» его связывали чисто деловые отношения.