Два Дмитрия — под Владимиром, летят, пригнувшись к шеям лошадей, на перехват брата Василия, сына дяди Василия.
Юрий — в Москве, ждет известий от посланных в погоню сыновей. Еще несколько дней — и все будет кончено. Годами стоящий костью в горле племянник окажется в его руках, и уже ничто больше не помешает исполнению мечты всей его жизни — стать подлинным и бесспорным властителем Московской земли. Получить то, что он давно заслужил и по рождению, и по таланту, и по трудам.
Он все-таки покорился ему, самый просторный, самый злой, и самый прекрасный город на Земле. Город, который всегда, во все времена, не верил слезам и бил с носка — все-таки принял его, пусть и на шестидесятом году жизни.
Юрий обвел взглядом свою Москву…
И умер.
[1] Цит. по Зимин А. А. Витязь на распутье: Феодальная война в России XV в.- М.: Мысль, 1991 г. С. 66.
Глава двадцать седьмая Про «поворот все вдруг»
Смерть человека редко случается к месту и вовремя. Но старый князь Юрий Звенигородский умер как-то особенно неожиданно, нелепо и очень некстати.
Еще хотя бы месяц — и пошедшая вразнос и развалившаяся вдрызг система так или иначе сложилась бы в новом виде, оформилась бы заново, собралась в новую мозаику. Хорошую мозаику или плохую — уже не важно. Не до жиру. Важно, что терзавший уже который год Московское княжество хаос сменился бы хоть условным, но порядком.
Увы. Злой фатум не дал Москве и года передышки, да что там года — не дал просто перевести дух. Со смертью Юрия все откатилось назад, на исходную. Все надо было начинать заново, с нуля, вновь как-то выстраивать систему отношений, протягивать властную вертикаль, отлаживать внутренние и внешние связи.
Все с начала.
Вот только делать это предстояло новым людям. Юным, неопытным, но уже очень злым.
Последний из сыновей Донского покинул этот суетный мир. Смена поколений в Московском княжестве завершилась.
Власть в Московском княжестве отошла молодым князьям. К несчастью — очень молодым. Самому старшему из них, Васеньке, было всего девятнадцать лет. Все его двоюродные братья — и трое Юрьевичей, и двое Андреевичей были еще моложе.
По сути, Московское княжество оказалось в руках компании подростков. Зеленых пацанов, не успевших еще ни родить детей, ни испытать радости строительства или эйфории постижения мудрости. Но уже успевших обучиться ненависти, обагрить руки кровью, узнать кровавый угар битвы и неподъемную тяжесть предательства.
И это обстоятельство сыграло едва ли не решающую роль в дальнейших страшных событиях. Волчата остались без старших. Отныне они могли полагаться только на себя. И постигать нехитрую истину, что созидание лучше разрушения, им пришлось самостоятельно. А пришли они к ней далеко не сразу.