Смотри, великий хан, вот перед тобой двое. Один просит, другой требует. Он хочет великого княжения, приволок с собой какие-то пожелтевшие бумажки, и чего-то домогается«по мертвой грамоте отца своего, а не по твоему жалованью волного царя» . А ведь ты, великий хан, «волен в своем улусе, кого восхощеш жаловати на твоей воле…» . Так кто ты — великий царь или юрисконсульт? Неужели что-то изменилось, и больше не твоя воля дарует подданным твоим милости, а, напротив, ты вынужден подчиняться каким-то распоряжениям давно умерших людей, которые к тому же много ниже тебя по происхождению?
Мы же ищем не княжества великого, а«твоего улуса, по твоему цареву жалованью и по твоим девтерем и ярлыком» . К тому же Василий уже сидит на престоле («на твоем жалованье» ),исправно неся службу«тебе, своему государю, волному царю» , о чем«самому тебе ведомо» . Если он шесть лет княжит и не свергнут тобою, следовательно, княжит по твоей же милости.
Смотри сам: ты — хан, мы — твои подданные. Нам, ничтожным, теперь остается только склониться перед твоим решением, каким бы оно не было.
Это был нокаут. Удар, после которого не встают.
Хан и так не жаловал Юрия, а после триумфальной речи Ивана Дмитриевича просто пришел в ярость. Решение было категоричным — московский стол безо всяких условий отходит Васеньке, а кляузник Юрий, посмевший обеспокоить хана своими глупыми претензиями, должен публично продемонстрировать полную покорность своему племяннику, великому князю Московскому.
Для этого, в знак вассальной преданности, Юрий поведет под уздцы коня, на котором будет восседать великий князь Василий Васильевич.
Услышав приговор, все похолодели. Для тех времен это было невиданное унижение — шестидесятилетний старик, уважаемый князь, почитаемый воин будет, как холоп, вести коня под мальчишкой, молокососом, да к тому же — своим племянником. Если Юрий пойдет на это — он будет растоптан в глазах всех, кто его знал. Если откажется — поплатится головой за неисполнение ханской воли.
На счастье звенигородского князя, ханскому решению ужаснулся даже триумфатор Васенька. Он кинулся к «царю ордынскому» и начал упрашивать его не позорить старика,«не захотя дядю своего обесчестити» . Хан, уступив просьбам, отменил свое решение, но это мало что меняло — Юрия Звенигородского просто не стали добивать.
Казалось — судьба старого князя решена окончательно и бесповоротно. Но судьба ветрена как всякая женщина, и переменчивость ее непредсказуема.
В чем наши герои скоро и убедились.
Глава шестнадцатая Об источниковедении, но вы не пугайтесь