Тогда вспыливший Витовт сменил пряник на кнут, и пообещал, что все эти огромные средства он пустит на то, чтобы лишить Збигнева краковского епископства, и сделает его ничтожеством, но стойкий поляк не испугался.
Этот взрыв ярости был последней вспышкой.
27 октября 1430 года скончался Витовт Литовский, великий воин и собиратель земель. Вышел срок.
Железный старец умер, так и не завершив ни отделения Литвы, ни завоевания Восточной Руси.
Памятник Витовту в Каунасе (Ковно). Скульптор Винцас Грибас, 1932 г. (восстановлен в 1992 г.)
И трудно придумать ему лучшую эпитафию, нежели ту, что дал наш великий историк и писатель Николай Карамзин:
Сей Князь, тогда славнейший из Государей северной Европы, был для нашего отечества ужаснее Гедимина и Ольгерда, своими завоеваниями стеснив пределы России на Юге и Западе; в теле малом вмещал душу великую; умел пользоваться случаем и временем, повелевать народом и Князьями, награждать и наказывать; за столом, в дороге, на охоте занимался делами; обогащая казну войною и торговлею, собирая несметное множество серебра, золота, расточал оные щедро, но всегда с пользою для себя; человеколюбия не ведал; смеялся над правилами государственного нравоучения; ныне давал, завтра отнимал без вины; не искал любви, довольствуясь страхом; в пирах отличался трезвостию и подобно Ольгерду не пил ни вина, ни крепкого меда, но любил жен, и не редко, оставляя рать в поле, обращал коня к дому, чтобы лететь в объятия юной супруги.
С ним, по словам Историка Польского, воссияла и затмилась слава народа Литовского, к счастию России, которая без сомнения погибла бы навеки, если бы Витовтовы преемники имели его ум и славолюбие.
А мы, попрощавшись с Витовтом Кейстутьевичем, возвращаемся назад, в Московское княжество, к нашим героям.
Глава четырнадцатая Последняя осень
С тех пор, как мы расстались с Васенькой, его мамой Софьей, Юрием Звенигородским и другими участниками нашей драмы, многое изменилось. Васеньку, к примеру, вы бы просто не узнали: вместо десятилетнего мальчика мы видим пятнадцатилетнего юношу, по меркам того времени — практически взрослого человека.
В. Н. Курдюмов Александр Невский в Орде
Юрий все так же сидит в своем Галиче, счастливо избежав многолетнего мора, который не затронул ни самого звенигородского князя, ни его семью. Но не все были так счастливы — как я уже упоминал, эпидемия оспы изрядно проредила род властителей Твери, да и в Московском княжестве погуляла изрядно. Мор практически полностью выкосил многочисленный род серпуховских князей — остался лишь несовершеннолетний князь Василий Ярославич. Да и того, честно говоря, обидели — воспользовавшись малолетством, московская клика «обнесла» его при передаче наследства, изъяв в свою пользу Городец на Волге и Углич. Тем, кто недоумевает, откуда взялись еще какие-то «серпуховские князья», на всякий случай напомню, что в Московском княжестве, помимо великокняжеской семьи, проживало еще множество удельных княжат (в первую очередь ярославские и суздальские), чьи семьи когда-то гремели на всю Русь, а потом если не впали в ничтожество, то были близки к этому. Взять тех же ростовских князей, которые все половинили и половинили свои уделы и доигрались до поговорки «В Ростовской земле князь в каждом селе». Много в те времена было безденежных донов, много.