Не миновал мор и великокняжескую семью: 23 февраля 1428 года умер дядя нашего Васеньки Петр Дмитриевич Дмитровский. Из пяти братьев осталось трое — Юрий, Андрей и младший Константин.
Так как Петр умер бездетным, встал вопрос о наследстве. По обычаю, да и по завещанию Донского, выморочный удел делился между родственниками, и Юрий имел все права претендовать на свою долю. Пришлось галицкому «почтимятежнику» после трех лет разрыва вновь вступить в отношения с родственниками. Да он, кажется, и сам был не против. Согласитесь, сложно было найти лучший повод для разрешения непонятной ситуация «признания — непризнания», которая тянулась уже несколько лет. В итоге Юрий все-таки подписывает договор, в котором признает племянника своим «старшим братом», расписавшись в собственной зависимости. Казалось бы, все, Смута утихла, так и не начавшись.
Ничуть не бывало. Вопрос не решился, его только отложили. Признание не было безоговорочным. Юрий все-таки выторговал себе маленькую зацепку, дописав в конце договора, что князья должны жить в своих «уделах» по завещанию Дмитрия Донского. Такая формула докончания оставляла за ним возможность обратиться к высшей власти — ханскому суду. Но годы шли, а этим правом Юрий пользоваться не спешил.
Что же его останавливало? Догадаться несложно — Витовт. Обострять отношения с племянником при жизни его грозного деда мог только безумец. Иное дело — сейчас, после трагического завершения съезда в Троках.
Витовт умер поздней осенью, 27 октября 1430 года. А уже зимой«князь Юрьи Дмитреевичь разверже мир с великим князем Васильем Васильевичем» . Юрий разрывает договор 1428 года, и отправляет его обратно московскому князю вместе со складной грамотой и сообщением о том, что он едет в Орду — искать правду:«А сю грамоту князю великому прислал (со) складною вместе князь Юрьи, к орде ида».
Сейчас это называется «пойти на обострение». Юрий, бесспорно, очень устал от неопределенности, которая тянулась почти шесть лет. Сыновья вырасти успели, а пресловутый воз и ныне там же, где остановился памятной февральской ночью 1425 года. Нет уж, поедем к хану, а там — пан или пропал.
В этой поездке обе стороны играли «ва-банк». Поэтому и готовились к ней долго и тщательно — выбирали подарки, потрошили казну «на бакшиш», реанимировали старые связи в Орде, искали новые выходы на нужных людей и т.п. Провозились всю зиму, весну и почти все лето. Москвичи успели первыми — Васенька, вернее уже не Васенька, а Василий II отъехал в ставку хана 15 августа 1431 года.
И здесь постараемся хотя бы немного понять, что значила и для Юрия, и для Василия та поездка. Это не обыденное, в общем-то, путешествие в Литву к друзьям или к дедушке, вроде того, что Вася совершил совсем недавно. В Литве, при всех пограничных цапаньях и политических распрях все же свой, русский народ, среди которых масса родни, да и литовцы, несмотря на свой непонятный язык, тогда мало чем от московских жителей отличались.