Глава семнадцатая О фатальности утраты веры
Эта поездка русских князей в Орду не случайно оказалась последней. Она стала неким водоразделом в отношениях Руси и Орды, что-то после нее непоправимо сдвинулось. Не в политическом отношении, нет. В политическом как раз все оставалось по-прежнему, по крайней мере, на первый взгляд. Русские князья и после этого ханского суда по прежнему исправно платили выход в Орду, причем в течение долгих десятилетий, и вроде бы оставались лояльными ханскими подданными, ни на словах, ни в поступках не стремившимися к отделению.
Хан Улу-Мухаммед. Реконструкция внешнего облика Т. С. Балуевой
Но перелом был. Психологический.
Государства чаще всего умирают не под ударами вражеских сабель и даже не раздавленные тяжестью нерешаемых проблем. Нет, смертельный вирус поселяется в них раньше, когда собственные подданные перестают ощущать органичность собственного существования.
Еще вчера жить по-другому казалось немыслимым, невозможным. Мы жили так годы, десятилетия, при этом укладе родились и умерли наши отцы и деды. И вдруг, из мелочей, из частностей, из каких-то ничтожных глупостей откуда-то взялось ощущение того, что самое главное, самое неотменяемое — исчезло, пропало. Что-то, кажется, перегнило внутри, куда-то делся тот самый стержень, на котором все держалось. Это ощущение, поначалу робкое, крепнет и утверждается, и однажды, часто после какой-то мелочи, вдруг становится окончательно ясно — это не мнительность, так оно и есть. И после этого, вслед за пониманием приходит и осознание — жить по-прежнему больше нельзя.
Потому что то, прежнее, умерло.
Нельзя жить мертвым. Кончилась эпоха. Все.
Вот тогда и сыплются на глазах пораженного мира еще вчера казавшиеся незыблемыми колоссы. Просто потому, что их обитатели перестали верить, потеряли ощущение собственной правоты. Не одной экономикой или военными успехами стоят империи. Есть еще и какой-то нематериальный, едва ли не мистический элемент веры, который, как цемент, скрепляет все здание. Вот если что-то случится с этим раствором — рушится вся кладка, сколь бы крепкими не были кирпичи. Просто однажды жители империи в большинстве своем теряют ощущение, что они живут правильно.
Раз-у-вериваются.
И тогда на сцену выходит цинизм, глумливое отрицание. Появляются, например, анекдоты про Ленина, которые еще лет пять назад казались немыслимыми. «Слава Украине!» перефразируется в «Сало уронили!». Народ (или изрядная часть народа) начинает хихикать над тем, что еще вчера казалось священным. И этого оказывается достаточно.