Приоритеты хана очень быстро поменялись. Обещание прикончить Тягиню, если тот начнет просить за Юрия, мгновенно забылось, и недавно грозный хан всеми силами пытался исправить ситуацию. Именно тогда царь и передал Юрию в единоличное владение удел умершего брата Петра — Дмитров, который вообще-то по закону должен был быть разделен между оставшимися братьями и их наследниками. Всеволожский попытался возражать«Дмитров изначала великого княжениа улус, и мне, холопу великого князя, зде того не мощно от великого княжениа Дмитров отдати» — но его быстро заткнули. Не вякай, ради бога, не в твою пользу расклад, сейчас Тягиня в фаворе. Не слышал что ли — Кичи-Мухаммед идет!
Кстати, на всякий случай поясню, что Улу-Мухаммед и Кичи-Мухаммед — не имена, а, скорее, прозвища. На самом деле ханы были тезками, и для того, чтобы отличать, им и дали клички Улу- (Улуг) и Кичи- (Кичик) — в дословном переводе «Большой Мухаммед» и «Маленький Мухаммед».
На море существует команда «Поворот все вдруг». Именно так и случилось. Недавно униженный Юрий уезжал из Орды обласканный ханом, который, похоже, намекнул старику, что и вопрос великого княжения еще не закрыт. Именно этой непонятной неопределенностью и объясняется недоумение псковских и новгородских летописцев.
Вскоре, впрочем, хан определился — через три с половиной месяца на Русь прибыл ордынский посол царевич Мансырь Улан, который торжественно посадил на великое княжение Васеньку. После этого ситуация наконец прояснилась окончательно, и в новгородских летописях появилась новая запись о том, что Улу-Мухаммед дал великое княжение Василию.
Почему именно Василию? Скорее всего, вопрос решили деньги. Накануне войны «Большой Мухаммед» наверняка нуждался в деньгах, а уж московское боярство всяко было зажиточнее галицкого. За поставление на стол Василия Васильевича стоявшие за юным князем московские толстосумы во главе с Всеволожским выплатили татарам годовой налог в удвоенном размере, да еще сверху накинули. Причем не только за самих себя, но и за «отказника» Юрия Звенигородского.
Как свидетельствовал сам Юрий в княжеском договоре 1433 г., великий князь«платил в Орде за мою отчину за Звенигород и за Галич два выхода и с распанами (надбавками)» .
Вот так вот — позорной суетой и откровенным мздоимством и закончился этот «справедливый царский суд».
На мой взгляд, этот малозначительный, в общем-то, эпизод отозвался в нашей истории последствиями, которые без преувеличения можно назвать судьбоносными. Настолько серьезными, что для их описания мне понадобится отдельная глава.