Эмиры мрачно кивали, делали нужные выводы, и при очередной встрече с ханом не забывали поделиться с ним кое-какими конфиденциальными соображениями.

Хан, впрочем, и сам был прислушиваться рад, не дурак, слава богу, а геополитические расклады разобрать несложно. Тягиня, конечно, не имел прав на престол, он был всего лишь племянником Тоштамыша. Но он реально владел Крымом, и собирался сделать крымским ханом малолетнего Хаджи-Гирея, сына Гиас-эддина, дабы править от его имени. А в Литве Свидригайло, в противовес Улу-Мухаммеду, поддерживал своего кандидата на ордынский престол — Сеид-Ахмата, внука Урус-хана. Кроме того, в это же время начал борьбу за власть ещё один сильный претендент на власть в Орде — Кичи-Мухаммед.

Вряд ли эта ситуация нравилась Улу-Мухаммеду. В таком положении в Москве ему — кровь из носа — нужен был свой человек, кто-то, на кого бы он мог при случае опереться. А Юрий в этой роли смотрелся из рук вон плохо — слишком уж тесно он был связан и с Тягиней, и со Свидригайло. По сути, вердикт хана по поводу затеянной Юрием тяжбы был предрешен изначально.

Более того — нашептывания льстивых доброхотов, наложившись на собственные тягостные раздумья, довели Улу-Мухаммеда едва не до истерики. Вернувшиеся Тягиня и Юрий узнали, что ситуация гораздо хуже, чем им представлялось даже в самых пессимистичных прогнозах. Как шепнул им оставшийся в ставке тягинин «братанич», постельник Уссин, первое же слово Тягини в поддержку Юрия станет ему смертным приговором. Накрученный эмирами Улу-Мухаммед, оказывается, давно предупредил:«Аще что речет Тягиня за князя Юрья о великом княжении, то убити его повелеваю» .

Юрий лишился последнего козыря.

Все, что ему оставалось — напирать на юридическую обоснованность своих прав на престол, которая и впрямь была почти неоспорима. Это он и сделал.

Даже летописец отмечает, что дискуссия на суде была жаркой — «многа пря бысть межи их» (слово «пря», от которого и пошли «прения сторон», переводить, думаю, не надо?). Сначала о своих претензиях заявил Васенька, ищущий престола «по отечьству и по дедству», то есть, напирая на то, что отец его сидел на этом престоле, дед его сидел на этом престоле — так стоит ли нарушать традицию? Затем слово предоставили Юрию. Тот прочел татарам небольшую лекцию о средневековом русском наследственном праве, постоянно ссылаясь на«летописцы старыми, спискы и духовною отца своего великого князя Дмитрея» .

Вслед за Юрием слова попросил хитрый боярин Всеволожский. Да, в этом человеке определенно умер великий адвокат. Родись он в другое время — Плевако бы желчью изошел, завидуя успехам конкурента. Боярин не стал забивать головы судей зевотными ссылками да параграфами, а сразу же перевел вопрос в другую плоскость. Вышел, и сказал примерно следующее.