Так или иначе, друга своего Тягиня отбил. Старый звенигородский лис ускользнул из-под опеки Всеволожского, и достать его вновь не было никакой возможности. Выяснив, что раньше весны никто дело разбирать не будет, Тегиня от греха подальше увез друга на свои родовые земли — в Крым.
Там они и кочевали вдвоем этой осенью. Гуляли на радостях от встречи, запивая жирную баранину кумысом или айраном. Вели за достарханом долгие неспешные беседы. А то и просто молча сидели вечером под высоким, как шатер, крымским небом. Или, неспешно покачиваясь на конях, любовались волнистой крымской степью с уже жухнувшей травой, втягивая ни с чем не сравнимый запах крымской яйлы. Иногда выходили к морю, и долго смотрели со скалы на уже наливающиеся свинцом волны.
Впереди их ждала зима.
Но пока у них была эта осень.
Все должно решиться только весной, и оставшееся время двум друзьям, русскому с татарином, надо было прожить хорошо. Они оба были не молоды, оба уже прожили большую часть своей жизни. Юрий Дмитриевич приканчивал свой шестой десяток, Тегиня тоже был кем угодно, но не юношей. Эмир еще застал времена Большой Свары и успел повоевать под командой самого Едигея, участвуя в его знаменитом марше на Москву. Помните первые фразы древнерусского «Сказания о нашествии Едигея»?
Той же зимой некий князь ордынский именем Едигей по повелению царя Булата пришел с войском на Русскую землю, а с ним четыре царевича и много татарских князей. Вот имена их: Бучак-царевич, Тегриберди-царевич, Алтамырь-царевич, Булат-царевич, князь великий Едигей, князь Махмет, Юсуп Сюлименев-сын, князь Тегиня Шихов-сын , князь Сарай Урусахов-сын, князь Ибрагим Темирязев-сын, князь Якши-бей Едигеев-сын, князь Сеит-Али-бей, князь Бурнак, князь Ерыкли Бердей.
Когда они познакомились, и что свело вместе этих двух опытных и битых мужиков, переваливших зенит жизни и уже спускающихся к старости — история не сохранила. Эта их встреча — вот и все, что нам оставила память. Эдакий моментальный снимок, и можно лишь гадать, где когда-то сошлись тропинки татарского эмира и русского князя.
Но, как бы то ни было, им наверняка было о чем поговорить в ту осень. Поговорить, продумать и прочувствовать. Они давно научились чуять, иначе просто не выжили бы в тот век. И оба наверняка уловили носящуюся в воздухе тревогу — что-то заканчивается. Вот-вот мир сдвинется, и в этом, изменившемся новом мире, скорее всего не останется места для них.
Но пока этого не случилось, надо улыбаться жизни и брать от нее то, что она предлагает. Старая воинская мудрость — пока не сыграли тревогу, не дергайся, а лучше поспи или покури. Нет ничего прекраснее этого затишья, когда хоть час — но твой. И место, где они кочевали, подходило для этого отдыха перед боем как нельзя лучше.