Любая эпоха оставляет свои свидетельства. Неважно, вещи это, документы, или песни. Все, что угодно годится — от каменных ножей до годового балансового отчета ООО «Карусель». Главное, чтобы это было создано людьми именно в тот период, который мы изучаем. Тогда это наследие называется историческими источниками. В какие-то времена таких свидетельств невообразимо много, в другие — непозволительно мало.

Так вот, эпоха, о которой я веду свой рассказ — очень бедная на источники. От нее почти ничего не осталось. Скоро, буквально через несколько десятилетий, когда начнет править сын нашего Васеньки, количество источников начнет увеличиваться лавинообразно, возрастет в разы. Но пока — полная нищета. Европейцы о нас не писали потому, что во времена татарской Руси мы жили как бы за «железным занавесом», и к нам никто не совался — не было дураков лезть во владения далекой, варварской и страшной империи. Мы к ним тоже не ходили, потому как сидели за этим занавесом смирно, никуда не высовываясь. Вели себя настолько тихо, что некоторые соседи просто забыли о нашем существовании. Это на Западе. На Востоке было не лучше. Азиатские соседи с давней летописной традицией, всяческие персы-сарты, жили от нас далековато, да и дела им до нас не было. А хозяева, татары, про нас, конечно, и знали, и интересовались, и фиксировали. Вот только что писали золотоордынские историки про Русский улус — никто, боюсь, никогда не узнает. Потому как от татарских летописей практически ничего не осталось, до наших дней дошли крохи, вроде «Истории Хорезма» золотоордынского автора XV века, которая сейчас хранится в Стамбуле в Фонде Валиди.

И что же осталось в итоге? Да всего ничего — только наши же свидетельства о самих себе. Проще говоря — летописи. Если вы думаете, что летописи — это такие многостраничные толстые фолианты альбомного размера, какими их обычно показывают в кино, то ошибаетесь. Уж кем-кем, а словоохотливыми говорунами наши предки не были. Все происходящее они описывали предельно лаконично, дорогой пергамент экономили и жадились на каждое слово. Отмечали только самые важнейшие (причем — важнейшие на их взгляд!) события, да и о тех рассказывали двумя-тремя фразами.

В общем, на сегодняшних журналистов, которые все равно выпустят газету или сделают выпуск новостей с несколькими сюжетами, пусть даже весь мир за сутки не ударил палец о палец, летописцы не походили совершенно. Если ничего экстраординарного не происходило, летописцы невозмутимо писали что-нибудь вроде«В лето 6750 не бысть ничтоже» (не было ничего) — и этим ограничивались. В итоге — ВСЕ русские летописи, за ВСЕ времена, в печатном виде помещаются на одной книжной полке.