Дети часто бывают жестоки. Но в большинстве своем не по свойствам своего характера, не по природным наклонностям, а просто по наивности и незнанию. «Ибо не ведают они что творят», да. Время — это ведь тоже капитал, это не только нажитый геморрой и седые волосы, но и накопленные в коре головного мозга умственные сбережения. Если ты старше, ты не обязательно умнее, но ты обязательно жил дольше. Значит, ты просто больше видел и знал, и у тебя была возможность набрать критическую массу информации, чтобы на ее основе сделать обобщения. А молодые до этого просто не доросли, река жизни еще не донесла их до этого переката.

Вот только жестокость «чистых глазенок» иногда оказывается куда более страшной, чем жестокость взрослых, жестокость осознанная и продуманная. В чем мы вскоре и убедимся. Но прежде чем перейти к живописанию того жутковатого гибрида из «Праздника непослушания» и «Повелителя мух», что учинили молодые князья, давайте на минуту остановимся и попрощаемся со старым князем Юрием. Честное слово, он того заслуживает.

Я не буду говорить о том, что он был неплохим человеком — обо всех его достоинствах и заслугах перед страной я уже рассказывал — и про Рублева, и про храмы, и про все остальное. Но дело даже не в том, что он оставил потомкам.

Князь Юрий, как вы наверняка уже поняли, был невезучим человеком. Он прожил долгую и, по большому счету, честную жизнь хорошего человека, но ему всегда не везло. Он всегда опаздывал, недопустимо медлил, или был непозволительно мягок — в результате казалось бы пойманная птица счастья все равно выскальзывала из рук. Невезение не оставило его и в момент смерти, не рассталось с ним и после нее. Ему не досталось даже заслуженной посмертной памяти.

Историю, как все знают, пишут победители, а хвалить Юрия ни у его соперников, ни у их потомков не было ни малейшего резона. Поэтому посмертный его портрет, написанный историками, не отличался благообразием. Сказалось и влияние авторитетов — большинство просто повторяло (с вариациями) незаслуженную и несправедливую эпитафию, выписанную князю создателем российской истории Николаем Карамзиным:«Юрию было около шестидесяти лет от рождения: не имея ни ума проницательного, ни души твердой, он любил власть единственно по тщеславию и без сомнения не возвысил бы Великокняжеского сана в народном уважении, если бы и мог удержаться на престоле Московском [1] » .

Позже оценки историков смягчились, но все равно в лучшем случае мы имели что-нибудь вроде «князь Юрий олицетворял собой старую, отжившую систему, выступая против прогрессивных тенденций к централизации власти» и т.д. и т.п. Но чаще всего о Юрии просто предпочитали не вспоминать — ну малозначащая фигура, да и неудобная очень, слишком уж разителен контраст между его субъективной привлекательностью и объективной «ретроградностью».