А теперь взглянем, что мы имеем. Есть двое братьев, юноша и подросток, которые только что потеряли любимого отца. Папу, который был самым лучшим человеком на Земле, потому что не шел против совести и правды. Который никогда не был мятежником, а всего лишь хотел получить то, что принадлежало ему по праву, по многовековым заветам предков. Да, человек предполагает, а бог располагает. Господу почему-то не угоден был звенигородский князь на московском столе («Аще не восхоте Бог…» ), и сейчас, когда Провидение во второй раз не позволило отцу править, сомневаться в этом больше не приходилось.

Но права-то его на престол были истинными! И горькая ирония судьбы состояла в том, что сейчас, согласно той самой древней системе преемственности, которую галичане и отстаивали всегда не жалея сил, московский стол должен был отойти Василию Васильевичу. Без вариантов. По любому счету — и как сыну своего отца, и как старшему в роду. Оспаривать это — значило расписаться в том, что семья Юрия дралась не за правду, а за собственную выгоду, а галичане были не борцами за торжество справедливости, а презренными мятежниками.

И значит, как это ни противно, придется отдать Москву этому ничтожному слизняку Васеньке — хотя бы ради того, чтобы не запятнать доброго имени отца.

Конечно, наверняка все было не так благостно — жизнь есть жизнь. Наверное, свою роль сыграла и обида на Косого, который принял решение самолично, ни словом не посоветовавшись с братьями. Безусловно, на выбор Дмитриев повлияла и личность Косого — перспектива оказаться под властью этого угрюмого и злобного человека не радовала даже родных братьев «…а тебе мы сами не хотим…» .

Так или иначе, но сидевший в Нижнем Васенька скоро получил известие, которым, надо думать, был просто ошарашен. Стоявшие во Владимире младшие Юрьевичи признавали его права на Великое княжество Московское, и предлагали свое содействие в его утверждении на великокняжеском столе. Естественно, изгой не раздумывал ни минуты — «…прииде к ним князь великий, и смирившеся, поидоша к Москве [4] » . И очень показательно, что московские летописцы позже ни словом не обмолвились о том, что Василий II посажен был на престол в 1434 г. его злейшим врагом Дмитрием Шемякой.

Все в очередной раз перевернулось с ног на голову.

Теперь уже сидевший в Москве Косой оказался в положении одинокого изгоя. Войска у него не было — московские и галицкие полки отец отправил с братьями в погоню за Васенькой, на чью либо поддержку рассчитывать не приходилось — после бунта братьев он оказался в политической изоляции. Ну а полагаться на верность москвичей в перспективе приближающегося войска мог только идиот.