В столицу самолично прискакал ростовский наместник Петр Константинович Добрынский, который и привез сообщение о том, что идет князь Юрий со своими детьми и«многою силою» . Москвичи, естественно, запаниковали. Войско не собрано, с союзниками тоже швах. Все князья и бояре, бывшие на свадьбе, давно«разъехашася по домом» . Чтобы подготовиться к битве и успеть подтянуть хоть кого-нибудь из верных князей, Софья с Василием попытались потянуть время на переговорах, для чего и отправили к Звенигородскому делегацию. Посольство возглавили два боярина — Федор Андреевич Старко, с очень подходящим к ситуации прозвищем — «Лжа», и некий боярин Федор Григорьевич по кличке «Товарко».

Переговорщики встретились с Юрием Звенигородским у Троицкого монастыря, но миссию свою блистательно провалили. Будь Юрий один, он, в силу своей наивной рыцарственности, может быть еще и мог клюнуть на эту нехитрую уловку. Но с ним шел настоящий дипломатический гроссмейстер — многоопытный Всеволожский. Уж он-то, руливший московской политикой много лет, знал все эти неуклюжие увертки лучше всей московской делегации вместе взятой, а всяких Товарок Лживых с кашей ел. Разменивать темп на болтовню он не собирался, особенно теперь, когда сладостная месть была так близка. Поэтому, как утверждает летопись, Всеволожский«не дал о миру и слова молвити» . Более того — он устроил незадачливым дипломатам своеобразный «мастер-класс», показав, что бывает, когда переговоры ведет профессионал. После нескольких едких замечаний боярина бедолаги Лжа и Товарко сцепились уже между собой и едва не подрались:«…бысть межи их, обоих бояр, брань велика и слова неподобные» . В итоге два Федора, полностью провалив задание, вернулись в Москву ни с чем —«безделнии» .

Тем временем Васенька с мамой пытались собрать в Москве войско. С союзниками по-прежнему было плохо. Подоспели лишь брат молодой жены князя, Василий Ярославович Серпуховской, да отряд, присланный рязанским князем Иваном Федоровичем. Надо сказать, что, в отличие от тверичей, твердо придерживавшихся политики «мы не лезем в ваши разборки», рязанцы нейтралитета отнюдь не соблюдали. Великий князь Рязанский Иван Федорович периодически начинал помогать то одной, то другой стороне. Но, если честно, стратегом он оказался неважнецким, ставил всегда неудачно, и после очередного вмешательства вскоре вынужден был каяться, и давать победителю «признательные показания»:«А что есми посылал свою рать с твоим братычем, со князем с Васильем, и воевали, и грабили, и полон имали» .

Из-за малого количества войск москвичи наскоро ставили под ружье всех, кого можно. Набирали даже всякую шушеру вроде дворовой челяди или купцов («москвич гостей и прочих» ). Во главе этого разномастного войска Василий вскоре и выехал из Москвы навстречу своему грозному дяде.