А мне всего лишь хочется услышать, что я ему хотя бы немного небезразлична.

— Это обязательно? — проявляет Витор чудеса сообразительности.

— Да, — стараюсь я не замечать насмешки. — Просто скажи это один раз и мы забудем. Хорошо?

Он молчит. Как до отвращения унизительно. Да и неужели он даже такую малость не может для меня сделать? Или он такой честный? Вспоминаю его книжки по посмертной юриспруденции, его решение заключить брак, а не подкупать храмовника, и понимаю, надеюсь, я зря.

— Ну ты и дурочка, — слышу в ответ.

Так я и знала. Будет издеваться.

— Это не то, что я просила, — отвечаю я строго, стараясь поглубже спрятать обиду. — Я просила…

— Ты дурочка, — перебивает он. — Только дурочка до сих пор бы не поняла, что ты уже давно мне больше, чем нравишься.

Не сразу осознаю, что только что услышала. Часто моргаю. В последнее время молчаливое моргание входит у меня в привычку. Не то, что бы я считала, это ужасным. Но…

— Что это значит?

— Что это значит? — Он хмурится.

Да, пусть скажет это вслух. Я хочу услышать.

— Это значит, — Витор наклоняется и шепчет мне на ухо.

— Правда? — единственное, что у меня выходит произнести.

И он вместо ответа припадает к моим губам. Хорошо, очень хорошо. С удовольствием отвечаю на его поцелуи. Приподнимаюсь на цыпочки и забрасываю ему руки на шею. Просто великолепно. Повисаю на нем. Но останавливаться не стоит.

— А как давно это у тебя происходит? — спрашиваю я, едва улучаю возможность.

Слышу хрипловатый смех.

— Я хочу знать, — не позволяю я ему отвертеться.

— С тех пор, — коротко чмокает он меня в нос, — как одна ненормальная залезла ко мне в комнату в самый неподходящий момент.

Не могу сдержать улыбку, впиваюсь ему в губы и исследую их дюйм за дюймом от уголков до вершины и обратно. Чувствую, как его руки скользят по моему телу, все сильнее прижимая к себе. Мурашки бегут по спине. Вот это я понимаю, первая брачная ночь. Хотя за окном стоит солнце в зените. Но кому это важно?

— Ммм, класс, — непроизвольно вырывается у меня, я поджимаю ноги и снова повисаю на его шее.

— Класс? — вдруг слышу недовольное ворчание.

— Угу.

— Класс? — еще выразительнее. — Это вовсе не класс, Катарина. Я не представлял, что мне с тобой делать. И это было совсем невесело.

Угукаю в ответ, словно не замечаю гневные нотки. Подумаешь, какая мелочь. Мне тоже было нелегко. Меня чуть в тюрьму не посадили. А после чуть не убили. И, кстати, все из-за того, что он проходу местным девицам не давал. Так что, справедливость существует. Продолжаю наслаждаться его губами. Однако меня бессовестно возвращают на пол.