— Отказываешься? — бросает мне сверху старшая и раздраженно поджимает губы. — Хорошо. Тогда вот, что я сделаю. Я прямо сейчас пойду и сообщу твоей мамочке, какой непослушной девочкой ты выросла. Пусть приедет и заберет тебя.
Я вздрагиваю. Точнее, мое тело вздрагивает раньше, чем я осознаю это. Память о матери болью вшита в мои мышцы и кости. Нет, эта женщина никогда не пытала меня, не наносила физических увечий, но во всех мирах вряд ли найдется более жестокий и расчетливый человек, чем она. Маджа Кремберли, Витор Северли и эти девицы — ягнята по сравнению с ней.
— Откуда тебе известно про мою мать? — тихо спрашиваю я, стараясь скрыть волнение.
Старшая усмехается.
— Что б ты знала, я племянница самого короля. Думаешь, мне составит труда отыскать твоих родственников и разузнать о ваших отношениях? Это не заняло у меня больше часа.
Я молчу и вижу, как на ее хорошеньком лице расплывается победная улыбка. Она зря радуется. Она еще не выиграла войну со мной. Хотя этот бой я точно проиграла.
Глава 4 Подпольный словарь
«Ты украл мои мысли, с нашей встречи я не могу сосредоточиться ни на чем другом», — сижу на зельеведении и украдкой почитываю список кокетливых реплик для разговора с Витором. Два листа исписаны мелким, неаккуратным почерком и я обязана выучить их к сегодняшнему вечеру. Фраза про мысли — самая приличная. Остальные открыто намекают на ночной досуг, части тела, доступность и потаенные желания. Как объяснила старшая, я должна произносить эти реплики уверенно, с легкостью и получать удовольствие от беседы. Предчувствую фиаско этого вечера.
Витор, оказывается, любит девушек простых и раскованных. Предпочитает не тратить время на долгие уговоры и ухаживания. Подозреваю, что он ни разу не сталкивался с этой необходимостью. И еще ему нравятся девушки с выразительной фигурой: пошире бедра, попышнее грудь, поуже талия. У меня же все маленькое и примерно одинакового размера. Вот девицы и придумали сегодня утром, когда красили и одевали меня, что нужно сильно уменьшить одно и за счет этого зрительно увеличиться другое. И теперь я уже битый час изнываю от тугого корсета. Радует лишь то, что если вечером меня станут убивать, я ничего не почувствую, потому что уже буду полумертва. Мне бы только заучить эти фразы и создать видимость, что я приложила усилия, но не вышло. Однако сделать это трудновато, потому что в легких не хватает воздуха и кровь плохо снабжает мозг.
Как назло Клатильда Атольянс — седовласая старушка в модном брючном костюме травянистого цвета, которая ведет у нас предмет — называет мою фамилию и требует отвечать. Я не без усилия поднимаюсь со стула. Прутья корсета болезненно врезаются в ребра.