Наконец тишину прорезает язвительный смех и громкие, разряженные хлопки в ладоши.
— Браво! — рычит Витор, окидывая злобным взглядом нас с Дереком. — Что ж, поздравляю молодых со свадьбой. Сегодня без подарка. Но подарок останется за мной, — впивается он мне в лицо, разворачивается и широким шагом устремляется к дверям.
И едва его высокая фигура исчезает, я наконец глубоко вздыхаю. Проклятые, укоцанные маджиккары мне не хватает воздуха рядом с этим человеком. А он еще жалуется, что я слишком часто умираю в его присутствии.
— Ты как, малышка? — слышу ласковый голос Дерека.
Он подходит ко мне и оглядывает с насмешкой.
— Да ничего, — откровенно вру я.
Я все еще чувствую себя погано. А сверху добавляется необъяснимая тревога. Хотя с чего бы ей взяться? Липовое замужество должно Витора если не отвадить от меня, то хотя бы охладить порыв загнать в кабалу. Однако беспокойство не утихает. Предчувствие подсказывает недоброе.
И предчувствие не ошибается.
Глава 17 Я выиграла этот бой
Все утро с остальными студентами убираю кабинеты, пострадавшие от пожара. Предчувствие меня не обмануло: мои зеркала сильно пострадали от огня. Потрескались, пошли пузырями, почернели и полностью потеряли отражательную способность. Даже тех доказательств, что на них были записаны, я теперь никогда не увижу. Но больше меня убивает иное. Я все-таки лишилась своих кровно заработанных денежек.
Мои золотые марочки истаяли бесплотной тенью, развеялись прахом по ветру. Я обшарила всю лабораторию, прошуршала по всем углам, пролезла с лупой под шкафы, столы, стулья, готова была вскрыть половицы, но профессор не позволил. Заявил:
— Ты и так слишком много просишь у судьбы. А должна благодарить, что она сохранила тебе жизнь.
Ага, хорошо ему судить. Посмотрела бы я, как бы он запел, если б его запасы тимидонтуса пятидесятилетней выдержки из домашнего погреба иссушились до последней капли за одну ночь. С горя бы потерялся среди трещин своих любимых потолков.
Так что в этой истории я проиграла не меньше, чем выиграла. Дерек, правда, вызвался компенсировать мои потери. И я понимаю, что для его широкого кармана тридцать тысяч марок — вообще не сумма. Но я отказалась. Я и так должна ему за своевременное и убедительное вранье больше, чем смогу отплатить. Хотя он уверяет, что это вовсе не вранье и готов закончить наш обмен клятвами и вписать имена в книгу переплетений, едва предоставится случай. Только неизвестно, когда это произойдет и, признаться, я не стремлюсь подгонять события. Меня вполне устраивает роль липовой жены. Хотя о нашей свадьбе Дерек и профессор не спешат распространяться, но ужин с отцом Витора удалось отменить и они оба торжественно поклялись, что если моя матушка успела прознать обо мне и заявится утащить за собой, они продолжат без смущения врать и обеспечат мне заветную свободу. О чем еще я могу мечтать? Меня мучает лишь один вопрос: что мне делать дальше?