— Разведись и я заберу тебя с собой, когда уеду.
Я глядела на него, не моргая. Не могла понять: это он на публику так реалистично играл или предлагал на самом деле? Нет, если Дерек отказался от меня из-за ложных обвинений, то Витор и подавно никогда не признает такие отношения. Он потеряет гораздо больше, не говоря уже о том, что вконец испортит отношения с отцом. Да и его чудесное правило: не оставлять рядом никого дольше, чем на одну ночь. Пожалуй, совместная поездка займет гораздо более длительное время.
Однако я предательски чувствовала, как мне хочется, чтобы он говорил серьезно. И еще мне до безумия хотелось, чтобы он меня поцеловал. И Витор словно прочитал мое желание. Его лицо медленно приблизилось, в нос ударил умопомрачающий запах горького шоколада и я ощутила легкое прикосновение его губ.
Глава 25 Все сложнее, чем предполагалось
— Нет, подожди…
Я пришла в себя, когда уже лежала на кровати в комнате Витора. Его шершавые, большие ладони скользили по моему телу, сминая платье, губы требовательно впивались в губы, то настаивая подчиниться, раскрыться, безрассудно отдаться страсти, то болезненно желая оказаться порабощенными моими губами. Каждое касание, казалось, приближало к моменту экстаза и вместе с тем причиняло сладостную боль, я целовала Витора, словно пила из живого источника и никак не могла утолить жажду. Его пальцы умело ласкали, я ощущала их горячее, настойчивое прикосновение даже через грубую, плотную бязь. Хотелось ощутить их ближе, почувствовать всю нежность и трепетность, властность и стремление покорить, поработить. Наконец его рука сползла под подол платья, медленно, но настойчиво поднялась по внутренней стороне бедра, проникло под шелковую ткань нижнего белья и охвативший жар почти ударил, как молот по наковальне, заставил вздрогнуть и осознать всю абсурдность ситуации, в которую я сама себя загнала.
«Если мы продолжим, то вся моя умело сплетенная сеть обмана отправится к кадарвам собачьим», — прозвучало в голове.
«И плевать. Я слишком хочу этого, чтобы остановиться или остановить его. Я хочу почувствовать его всего, без остатка, — ответила я сама себе. — Неважно, что будет завтра».
«Завтра будет турнир. И кто сказал, что он тебя поймет? Ты хочешь отправить его туда при оружии, но с осознанием, что водила за нос все это время?» — возмутился внутренний голос.
«Ну, вряд ли для него это имеет значение, — умело оправдывалась я. — Что за приступ наивности! Мы оба знаем, это будет первая и последняя ночь. И обещания взять меня с собой — сказки, чтобы уложить на эти простыни».