Кадавр меня разрази, я не знала, когда это началось: когда он впервые поцеловал или когда обнимал, защищая от проклятий неупокоенных? Или еще раньше, когда я наблюдала, как он разбивает в пух и прах врагов на арене? Может, меня покорило его стремление никогда не поддаваться на чужие требования и желание жить только так, как хочет сам? Его нежелание не отступать даже перед смертельной опасностью, граничащее с заносчивостью, которое по всем правилам, должно пугать и отталкивать? Однако не оставалось сомнений, причина моей тоски крылась в том, что я была влюблена в Витора Северли. И это осознание оглушало.

Я тихонько поднялась с кровати, оправила платье и протопала голыми ногами по мягкому ковру к столу, где лежала кожаная сумка, полная сворованных артефактов. Хотя мне больше нравилось слово конфискованных. В конце концов мы стащили их не у настоящих владельцев, а у прожженных воришек.

— Будет лучше, если я подцеплю тебе сюда духа, — сказала я, рассматривая посох из мореного дуба с морионом и гематитом. — Если добавить пару рун — замок души или завесу небытия — это улучшит защиту и усилит удар.

— Ты-то сама, что собираешься делать? — оборвал меня Витор и я подняла на него глаза.

Он лежал на подушках, заложив руки за голову и пристально смотрел на меня, словно изучал, как редкую заморскую вещицу. Даже неловко стало под этим взглядом. Я подернула плечами. Но я понимала, почему он задал свой вопрос. Он тоже знал, что мне не снять с себя обвинения, если я явлюсь к Креберли и назову имя преступника без убедительных доказательств. И даже его поддержка мне не поможет, потому что всем известно о нашей несостоявшейся помолвке.

— Я не думала еще об этом, — ответила я честно.

Рядом с Витором трудно было думать о будущем, слишком притягивало настоящее. Да глядя на него, я снова ощутила прикосновение его губ к своей коже, я спешно отвернула голову. Надо срочно занять себя работой — хотя бы начать вырезать руны, как обещала. Где Витор прячет свой чемоданчик с инструментом. Я оглядела комнату.

— Попроси, — вдруг услышала его голос и не сразу поняла, о чем он говорит.

— Что? — самопроизвольно вырвалось у меня.

— Попроси, чтобы я тебе помог. Скажи, Витор, спаси меня и на этот раз.

Он мне подмигнул.

— И на этот раз? — с раздражением передразнила я его.

— Твоя комната, лаборатория, моя раздевалка. И сегодня я тебя всю ночь таскал на руках.

— Я тебе помогала!

Но кажется, его не занимало эта деталь. Однако если он мог мне помочь или знал, как это сделать… Укоцанные маджиккары! Я в сомнениях облизала губы.