Витор останавливается и кривится, поджимает губы, смотрит на меня, как на умалишенную. И, должно быть, это меня спасает. Он, верно, считает, что я помутилась рассудком из-за того, что наглоталась дыма.

— Я тебе возмещу все, что ты там потеряла, хорошо? Марианна сказала, что у тебя истощение и может быть сотрясение мозга. Мне не нужна полудохлая невеста.

Так я и знала. Эгоист проклятый. Думает только о себе.

— И я куплю тебе новое платье.

— Платье? Какое платье?

— Это никуда не годится.

Проклятье! Точно, платье! Платье, которое нужно возвращать и за которое теперь придется платить.

— Да убери ты от меня свои клешни! — снова воплю и пытаюсь вырваться.

— Уймись, ненормальная! — перекрывает мой крик голос Витора. — Никуда я тебя не отпущу.

— А я говорю, отпусти!

— Успокойся уже!

— Сейчас же отпусти мою жену.

Голос от дверей звучит спокойно и уверенно. И мы с Витором замираем, словно оглушенные. Витор смотрит на меня, на мое платье и вдруг вытягивается в лице.

— Чего он сейчас сказал? — кивает он на Дерека, остановившегося у дверей.

Молчу. Скривленным, озлобленным лицом Витора со сдвинутыми к переносице широкими бровями можно пугать тяжких преступников в камерах пыток. Больше секунды этого вида не выдержишь — сердце остановится. Или язык отнимется. Как в моем случае.

— Я сказал: отпусти немедленно мою жену, — спасает меня Дерек во всех смыслах.

Витор наконец расцепляет руки и позволяет мне спуститься на пол. Но одаривает взглядом, которым можно пробить позвоночник и расколоть на щепки. Выдерживаю стойко: не в первый раз укрощаю буйных и не таких своенравных ставила на место. Но он опускает глаза на мою левую руку и у меня перехватывает дыхание. Вот уж позабавилась не к месту и ко времени. На безымянном пальце все еще поблескивает в свете ламп крошечный морион.

«Ты нацепила мое кольцо и вышла замуж за этого верзилу?» — с опаской читаю я мысли Витора.

«Вышла», — уверенно отвечаю взглядом.

А что еще мне остается? Мне никак нельзя идти на этот паршивый ужин. Мать не должна меня обнаружить в академии. И все же я чувствую себя гадко. Я поступаю хуже Клариссы-Теодоры. Та хоть никого не обманывала. Всегда прямо говорила, почему соглашается провести время со своими кавалерами и во сколько им обойдется это удовольствие. Что ж, мать должна сегодня мною гордиться. Я только что перешагнула ее высокую планку.

Между тем воздух в палате все густеет и уже плавится от напряжения. Его можно разрезать на кирпичи и построить новое здание в кампусе. У призраков будет свое общежитие и не придется ютиться по подвалам. Только бы самой не пополнить их ряды.