Медленно выползаю из-под стола, вытягиваю вперед руку с монетами, а второй прижимаю край юбки к лицу, чтобы хоть как-то дышать. Помню, что впереди валяются стулья и разный хлам, иду быстро, но осторожно. Когда доберусь до дверей, станет проще. По стене дойду до лестничной площадки, а оттуда вниз на свежий воздух к спасению. Только бы не убиться раньше и не задохнуться.

Наконец натыкаюсь рукой на дверной косяк. Праведные покойники и великие некроманты! Смогла. Счастливая делаю шаг через порог — но тут чувствую, как нечто тяжелое тупо ложиться мне на затылок. Дымовая, клубящаяся картина перед глазами мгновенно покрывается черной пеленой.

— Какого праха ты туда полезла, Катарина? Совсем мозги порастеряла, идиотина! — слышу первое, когда открываю глаза.

На меня смотрит искаженное яростью лицо Витора Северли, а в голове царит полный хаос. Словно разум заволокло дымом из восточной башни. И вдруг из-за плотных дымовых колец выныривает одна-единственная мысль, заставляющая пожалеть, что меня вытащили из лаборатории живой — я так и не вышла замуж и вечером меня ждет грандиозное фиаско.

* * *

Я пытаюсь приподняться и затылок прошивает острая боль. Тысяча кадавров! Сжимаю зубы, зажмуриваюсь и чувствую, как руки Витора бережно укладывают меня назад на подушки, а к коже прикасается нечто ледяное, обернутое в мягкую, чуть шершавую ткань, но приятное телу и рассеивающее туман в голове.

— Что со мной случилось? — нахожу в себе силы спросить и открываю глаза.

— Тебя балкой придавило, — коротко отвечает Витор и я понимаю, что он сидит на краю постели рядом со мной и прижимает холодный компресс к моей голове.

Пытаюсь выхватить у него сверток, но он отбрасывает мои руки.

— Лежи, не дергайся, — требует он.

Не оставляю попытки: отодвигаю голову — и тут же жмурюсь от тяжелой, давящей ломоты, расползающейся от шеи до макушки.

— Смотрю, ожила? — пришивает меня Витор взглядом к постели. — Может, тогда расскажешь, какого праха ты шляешься ночами по академии? Тебе не спится в своей комнате или ты ходишь во сне? Или это очередное проклятье? Только не говори, что не смогла отбиться от моих поклонниц и они гнали тебя от общежития аж до факультета артифакторики? Дерешься ты на славу. Так что не ври, не поверю.

Проклятье? Поклонницы? О чем он вообще говорит? В преддверии ужина с его отцом Мариса с подружками наконец дала мне вздохнуть свободно и благодаря этому затея со свадьбой почти выгорела. Да, почти. Почти не считается. И об этом почти от греха подальше лучше никому не рассказывать.

— Катарина, — слышу грозный рык Витора, — ты вообще меня слушаешь?